Холод 1

Зимник петлял по лесу, огибая сопки, а мы с дядей Витей чесали языками – а чем ещё в дороге заниматься? Я рассказывал про жизнь, про семью – много чего рассказывал, а старый шофёр слушал, ухмылялся сквозь щетинистые усы и крутил баранку.

– Деловой ты человек, Саня, – в очередной раз ухмыльнулся дядя Витя, – я ж тебя ещё шкетом помню, всё надоедали вы с пацанами, чтобы покатал вас. Помнишь? То-то... Ну кто б мог подумать, что большим человеком на материке станешь?

– Да какой же я большой человек, дядь Вить! – рассмеялся я.

– Так, мелкий предприниматель. Там таких, как я – что собак нерезаных.

– Ну собак не собак, а чего-то достиг... – вдруг он нахмурился, и тон изменился. – Только вот про дом родной забыл совсем. Этот плохо. Мать старенькая уже. Ей бы по хозяйству помощь не помешала. А ты пропал с концами. Думали, не приедешь уже. Когда я тебя видел-то последний раз? После армии же, так? Когда отца хоронили? Скока годков минуло, а? Десять али больше?

– Двенадцать почти, – вздохнул я. – Сам знаю. Да как вырвешься-то? Работа.

То одно, то другое. У меня ж даже отпуска не было за эти годы. Всё время этой мастерской отдаёшь. Я же – всё сам, с нуля всё. Поначалу просто зашивался, минуты лишней не было. Сейчас, как более менее устаканилась житуха и посвободнее стал, так сразу и вырвался на Родину, так сказать. Сам понимаю всё, дядь Вить. Но вот так сложилось.

Сосны расступились, и нам открылась ровная белая гладь – река, закованная льдом. Дорога здесь разветвлялась: одна колея уходила вправо, а другая шла напрямик через водоём.

– Так, сейчас переправа будет, – предупредил дядя Витя.

– Погоди-ка, – насторожился я. – Она же, кажется, правее была, насколько я помню. А теперь здесь сделали?

– Так и там тоже есть. Просто эту мы сами накатали. Наши поселковый тут ходят. Хрена ли нам такой крюк делать?

– Может, всё-таки по официальной переправе? – тревога накатила на меня с новой силой. – А то как-то рискованно.

– Да ты не ссы, – буркнул недовольно дядя Витя. – Я всю зиму тут езжу.

И прошлую ездил. Нормально всё будет.

Машина медленно въехала на лёд, и тот зловеще затрещал под колёсами.

– А мы ещё и порожняком идём, – продолжал дядя Витя, с прищуром всматриваясь в белую колею впереди. – Тут фуры по двадцать тон ходят. Мороз вон какой ударил! Это ежели бы весной, в оттепель, тады я бы и сам не сунулся. Не дураки же мы тут, в самом деле. Думаешь, только в Москве твоей все умные?

Потихоньку, метр за метром старенький Камаз выбрался на середину.