Лучший. Книга вторая.

С тобой же, насколько я знаю, все обстоит совсем наоборот. Сначала пусть с тобой поработают целители.

– Целители тут не помогут, – Есений отлично осведомлен о моем состояние. Все таки меня пытается исцелить его супруга. – Викор, ты сам знаешь, что бывают исключения. Сам Тень тому подтверждение. И не он один.

Есений посмотрел на Филирона, который сейчас испускал с рук Струю пламени. Его практика сводилась к тому, чтобы расширить каналы источника, что позволит напитывать формулы большим потоком силы... Так о чем говорит Есений? О потере, что разорвала Фили душу?

– Такие случаи единичны, – проследил Борис за взглядом Есения.

– Да и пример не совсем удачный. Филирон достиг не полной Пустоты.

– Попробовать стоит, – продолжил настаивать Есений.

– Хорошо, попробуем, – как-то подозрительно легко согласился Боря. – Вечером и начнем. Сейчас у меня обучение новобранцев.

Даже не знаю, что ждет меня вечером. Как вообще обучают Пустоте? Воображение любезно подкинуло живописные картины пыток и издевательств. Борис развернулся и ушел к новобранцам, а вот Есений задержался.

– Бэст, насчет Филирона, – озадачил меня новоявленный Магистр. – Сейчас я мало чему могу его научить. Фили нужна постоянная практика, чтобы расширить источник, но с этим он и самостоятельно справится. Научи его стрелковому бою, это быстрее добавит ему смертоносности, о которой он так грезит. И будь аккуратен, очень прошу. Мортин мне уже всю душу вытряс, моля, чтобы я присмотрел за парнем.

– Хорошо, – задумчиво кивнул я.

Действительно, стрелковый бой не требует высокого владения Искусством.

Почему я сам об этом не подумал? Надо срочно что-то делать с этими кошмарами, совсем уже выбился из колеи.

***

– Мой мальчик, ты сделал все, что мог.

Он больше не был Аватаром, сознание вернулось в первоначальное состояние. Владыка больше не видел его глазами, не говорил его устами. Но тело не вернуло себе прошлую форму, уродство, что культисты считают прекрасным, осталось. Более того, к изменению тела прибавились страшные раны. Конечности обгорели до костей, кожу прожгло по всему телу.

Глаза выгорели еще в памятном ритуале, когда малодушный последователь приобрел толику силы своего бога. Сейчас он пребывал на грани смерти, и только остатки могущества Владыки поддерживали в нем жизнь. Единственное, на что он был сейчас способен – это слышать голос Жреца.

– Твои старания не прошли напрасно, – продолжал Жрец баюкать изуродованного последователя, как любимое дитя. – Ты достал его, теперь Жертва уязвим.