Рунное наследие 2. Кровная месть

Осьминог был убедителен в своих описаниях и примерах, поэтому ему не составило труда найти в лице Талы единомышленницу, в чьих глазах читалось искреннее желание помочь ему.

Но помощь Яргу в его планах не доказывала, что девушка готова беспрекословно выполнять все его указания. Тала задавала вопросы о смертях невинных и виноватых, о жертвах, что придётся принести для реализации плана.

Не то, чтобы она считала себя святой, как богиня Элиссия, но кого-то убивать просто так не хотела. Одно дело – воровать из-за необходимости прокормиться, хотя это дело так же приносило удовольствие Тале, а другое – лишить человека жизни, потому что он оказался на пути к цели.

После общения с Яргом, которое каждый раз заставляло её переосмыслить своё отношение ко многим вещам и действиям, Вдыхающая жизнь занималась с Художником. Тот приходил всего на час – они встречались дома у одного из новых приспешников Осьминога – и Тала из кожи вон лезла, чтобы угодить презренному учителю.

Вечера нравились Тале больше всего, как бы сильно она ни любила красть на рынке. Когда на город опускались сумерки, Ярг уходил по своим делам и брал её с собой. Он знакомил свою новую союзницу и ученицу с разными людьми из криминальной среды Тотемного города, давал интересные задания, связанные со слежкой, подслушиванием, иногда даже с подставами.

Осьминог работал грязно, но хитро, и это нисколько не смущало Талу. Наоборот – она впитывала эти уроки куда лучше, чем учения Художника.

Неделя в таком режиме с одной стороны пролетела для Талы очень быстро. С другой же – она настолько втянулась, что, казалось, такой была её жизнь и раньше.

За семь дней Тала ни разу не применила Вдыхание жизни, так как даже самые лучшие её рисунки требовали ещё много доработки. В них не было глубины, детальности, «ощущения животного», и это несмотря на простоту самих тотемов.

Но за этот короткий период времени Тала преобразилась. Как внешне, так и внутренне. Её тело стало стройнее, она немного вытянулась. Руки, ноги, да и туловище стали настолько гибкими, словно в них не было костей. Любой гимнаст из цирка Девяти Искусств позавидовал бы такому умению.

Черты лица Талы стали чуть заострёнными и более привлекательными. Но больше всего изменился её взгляд. Причём во всех смыслах.