Клан Ито. Вторжение. Том 2

Не знаю, как это происходит, но остался лишь неглубокий порез. Но стоило подумать о том, что я добрался до своих и можно передохнуть, как тянущая боль пронеслась по руке, постепенно перекатываясь к рёбрам. И без того тяжёлое дыхание участилось. Воздуха катастрофически не хватало, в глазах потемнело, и перед взором поплыли красные круги. Я не удержался и рухнул на колени, опёршись о землю кулаками.

— Ито...

— Тсукико...

Голоса смешались в буйную какофонию. Хотел подняться, но понял, что у меня не хватит сил. К мозгу медленно подступала острая боль, словно тысячи мелких осколков стекла блуждали вверх по венам.

«Яд...»

Последнее, что я услышал — голос Канон, но такой же тихий и громкий одновременно, как и десятки других.

***

Я лежал на мягкой траве, а тёплый воздух обдувал лицо. Боль исчезла, словно её и не было. По крайней мере мне хотелось в это верить. А вот открывать глаза и понять, где я нахожусь, совершенно не желал.

Справа послышались шорох листьев и хруст маленьких веток. Кто-то медленно ко мне приближался.

— Что за...

Протёр глаза, но ничего не изменилось. Вокруг всё та же непроницаемая тьма.

— Тсукико? — нежный женский голос заставил вздрогнуть и присесть. — Не бойся, здесь тебе ничто не угрожает.

— Где я? Что происходит?

— Успокойся, — мягко ответила незнакомка. — Тебя отравили, и твоя душа сейчас не в теле.

— И вы просите меня оставаться спокойным? — усмехнулся в ответ.

Почему-то её голос именно так на меня и действовал.

— Покажитесь.

— Прости, Тсукико, — казалось, что она и правда сочувствует. — Но сейчас не получится. Нас могут увидеть вместе.

— И кто же?

— Верховный. Он следит за всеми и хочет найти нас с отцом.

Вас с отцом? Это звучит слишком странно. И, кажется, я знаю, кто со мной говорит.

— Мама? — тихо спросил я.

Но в ответ лишь тишина.

— Это, правда, ты?

Снова молчание. Я озирался по сторонам, хотя понимал, что это бесполезно.

— Скоро мы встретимся, Тсукико, — я почувствовал, что её голос дрожит от слёз. — Прости нас... другого выхода не было.

Тёплая ладонь прикоснулась к щеке. Я снова прикрыл глаза от удовольствия. Для меня это было новое чувство, ведь всю свою жизнь никогда не видел материнской любви.