Добролюб

— Там, в покоях, — указало оно рукой на второй этаж замка.

Медведев рванул со всех ног наверх, попутно отталкивая спускающихся слуг, и через пару минут попал в комнату Маши и Василисы. Тщательно сомкнутые шторы и пять хлипких свечей, горящих неестественно для человеческого глаза бледно-молочным огнём, отчего в комнате создался зловещий сумрак — вся эта обстановка привела Ивана в уныние. Около обеих кроватей — Маши и Василисы, стояло несколько слуг с кувшинами, чашками и полотенцами. Между кроватями дочерей на стуле сидела сама Мара, держа обеих за руки и что-то нашёптывающая.

Медведев сделал пару шагов к находившей ближе всего к нему кровати Маши и положил правую руку на лоб девочки. На вид та подросла и уже напоминала обычную шести-семилетнюю девчушку. Мгновенно оценив последствия самолечения в стиле Нави, он быстро пробормотал заклинание, и его кисть осветилась солнечным светом. Слуги отпрянули от губительного для них света, а Мара встала со стула и, скрестив на груди руки, внимательно наблюдала за манипуляциями Добролюба.

— Дядя Добролюб, ты пришёл меня спасти?

— И тебя, и Василису. Теперь с вами всё будет хорошо. А сейчас поспи. Сон — лучшее лекарство, — с этими словами он перешёл к кровати Василисы и, небрежно оттолкнув столпившихся слуг, начал повторять манипуляции со второй названной дочерью, заодно дав команду слугам.

— Чего раскомандовался? — недовольно пробурчала Мара.

— Я же говорил ещё при инициации восприемственности — девочки неразрывно связаны с Явью и сейчас лечить их только заклинаниями Нави губительно, — заметив, что Василиса порозовела и открыла глаза, молодой человек ласково поинтересовался. — Как ты? Уже лучше?

Девочка резко откинула одеяло и, быстро вскочив с кровати, обняла Медведева:

— Дядя Добролюб! Забери меня отсюда! Они мне какую-то гадость пить дают, отчего спать постоянно хочется и во рту сухо.

Использовав замешательство слуг и матери, Маша тоже соскочила с кровати и присоединилась к сестре:

— Забери нас обеих, дядя Добролюб! Ты — добрый… — обняла она его сзади.

— А я, знамо, злая, так? — укоризненно спросила Мара, став в позу «Ф».

— Нет, но он добрее, — пролепетала Василиса, испугавшись гнева матери.

— Погостить возьму, а дальше как папа и мама ваши решат, — успокоил он обеих.