Ущербные. Книга 1. Рождение Империи.

Я подошел к тому работорговцу, который подходил ко мне и спросил:

- Сколько времени сюда стража пускать никого не будет?

- Сейчас сюда прибудет подкрепление и тебе не жить. – ответил главарь. Я вставил ему кляп в рот, привязал руки к сетке, изменил свое тело, взял его за лодыжку и стал медленно сжимать пальцы, так, что его кости начали дробиться. Главарь взвыл, но через тряпку звук был приглушенный, поэтому стража не прибежала. Хотя она бы и так не прибежала. Им, скорее всего, много заплатили, чтобы стража перекрыла целую улицу.

Я сжимал и сжимал пальцы. Потом отпустил, вынул кляп и спросил:

- Сколько времени сюда стража никого пускать не будет?

- До утра… Мы договорились до утра.

- Приятные новости. Спасибо вам за предусмотрительность. Торин, прикати телегу, пожалуйста.

Торин подкатил телегу.

- Что делать с ними будем? Всех в расход?

- Ну, если окажутся дураками то, да. Но, что-то мне подсказывает, что некоторые из них сделают правильный выбор.

Я обратился ко всем работорговцам:

- Кто у вас самый главный? Я так понимаю, что вас тут несколько отрядов и у вас есть несколько главарей. Кто всеми ими командует?

Тишина. Я подошел к другому работорговцу и повторил все, что делал с одним из главарей. Он отказался отвечать, тогда я достал аптечку, залечил ему ногу и повторил тоже самое, но уже с двумя ногами. Далее опять залечил и ничего не спрашивая повторил.

- Вот он. Он самый старший, В этом городе ему все подчиняются. - показывая на того, кем я занялся в первую очередь, проорал работорговец. Я улыбаясь подошел к главарю и сказал:

- С этого момента ты и все работорговцы в Бравом и Пограничном работаете на меня.

- Да ты, видимо, берега попутал, ты можешь убить меня или переломать мне все кости, но я никогда ни на кого работать не буду.

- Что-то злой ты какой-то, аж кипИшь весь.

Я вставил ему кляп в рот, взял головешку и воткнул ее ему снизу. Крики в тряпку, запах горелого тут же разнеслись по окружающим и отразились ужасом и безнадежностью в глазах работорговцев. Главарь вырубился, а я вытащил его из сетки и отсек ему голову.