Танец смерти

Тельза просочилась в комнату, где стояло четыре кровати, платяной шкаф, стул и умывальник. Такое бедное убранство особенно сильно бросалось в глаза в сравнении с остальными помещениями дома. Даже скудного половичка не лежало на полу. Да и кроватей было меньше нужного. Язык Тельзы чесался от вопросов, но она благоразумно отложила их до момента, когда прилипала Харон уйдёт.

— Завтра лира Гильда зайдёт к девяти. Будьте готовы. Отдыхайте-с, завтра будет тяжёлый день, - с толикой издевки в голосе бросил мужчина на прощание и вышел.

Лица Мильвы и Омелии были заплывшими от слёз. Очевидно, им в кабинете тоже досталось от мегеры Гильды. В суровом молчании сёстры разместились на кроватях.

— Мама, тут кроватей не хватает, - пропищала Ката.

— Будете спать с Тельзой вместе, - сухо бросила через плечо мать и принялась застилать постельное бельё.

— Я не хочу с ней! Не хочу! Не хочу!!! - капризно повышая голос с каждым словом, затопала ногами Каталина.

— Закрой рот, - грубо прикрикнула мать, отчего та мгновенно осеклась. Карие глаза наполнились слезами, губы надулись, а лицо пошло красными пятнами. Она бросилась на одну из кроватей и легла, свернувшись комком лицом к стене, выражая всем своим видом вселенскую обиду.

Аврона только горько покачала головой. У женщины после болезни, долгой дороги и разговора с троюродной сестрой не осталось сил утешать дочь. Все же, пересилив себя, мать подошла к расстроенной малышке, гладя её растрепавшиеся светлые волосы.

— Каталина, не плачь. Так нужно. У нас нет выбора, где жить, и придётся довольствоваться тем, что имеем, - ласково бормотала женщина девочке на ухо. — Будь послушной, очень тебя прошу.

Аврона притянула Каталину в свои объятия, туда же попала и сидящая рядом Тельза, а Мильва и Омелия сами подошли и присоединились к объятиям. Таким клубком они просидели очень долго, не желая размыкать рук и отстранятся от близких. Все же, что бы не случилось, главное - они живы, а с трудностями и лишениями справятся.

— Нужно обработать ваши руки, - заговорила мама, обращаясь к младшим. Мильва и Омелия уже умылись и собирались ко сну.

Женщина мягким мокрым полотенцем смочила ладошки дочек, стирая запекшуюся кровь, а после покрыла заживляющей мазью, что использовала от ожогов. Оторвав от выданной ей ночной сорочки кусочки подола, она перемотала четыре ручки.

— Ну вот, почти как новенькие, - грустно улыбнулась та.