Чужая Игра

И, уже обернувшись, стоя в узком проеме пещеры, я выстрелил в эту тварь чем-то, напоминающим ледяной клинок.

Белесое, полупрозрачное лезвие сорвалось с навершия крючковатой палки и впилось в правый глаз твари.

Барьер, непроницаемый с той стороны, свободно пропустил магическое лезвие, не потерявшее при этом своей огромной скорости. И это тоже было правильно. Я просто знал – барьер непроницаем только для физических объектов этого мира, клинок таким объектом не являлся.

Знания, такие странные, и в то же время столь понятные… На какое-то мгновение эта мысль удивила меня — того, кто только осознал себя в этом мире.

Но тот, кто уже жил в нем, буквально вопил – бежать!

Рев, полный боли, потряс своды пещеры.

Я снова бросился в темноту проема, но неудачно. Нога подвернулась на камне, и, обдирая костяшки пальцев руки, что держала посох, я растянулся на каменном полу.

Рывок зверя не видел, скорее, слышал и чувствовал всем своим естеством. Ужас и понимание неизбежного придало сил и, вскочив, я бросился дальше в глубину пещеры.

Обернулся как раз в тот момент, когда, разогнавшись, эта гора мяса со всего маха влетела в узкую часть прохода. Отчаянный взмах лапы разминулся со мной всего в нескольких десятках сантиметров. Зверь не достал. Более того, слишком увлекшись в этой попытке наказать виновника своей боли, росомаха-переросток, похоже, застряла в узкой расщелине и теперь, отчаянно рыча, все еще скребла лапой, пытаясь хоть на сантиметр протиснуть свое грузное тело поближе ко мне.

Страх никуда не исчез. Скорее уж достиг того предела, когда отчаяние переходит в безумную смелость загнанного в угол зверя. И я атаковал.

Короткий и яростный тычок нижним концом посоха в уцелевший глаз твари был, скорее, не осознанным ударом, а приступом этой самой отчаянной ярости. Я готов был сражаться за свою жизнь. Теперь готов. А разбираться, что там да как, мы будем потом, если выживем. Но теперь желание удрать от этой твари и забиться в самый дальний угол пещеры исчезло.

На его место пришло понимание необходимости убить этого монстра. Почему, зачем, я до конца не знал. Просто помнил это той, пока еще непонятной мне самому памятью того, кто был тут уже раньше. И не было времени обдумывать все это, весь мир сузился до простой и такой понятной дилеммы – я или он.

И я ударил. Теперь уже не посохом, а магией. Пусть пока непонятной, но такой знакомой.

Зверь взревел и попытался подать назад. Теперь он был слеп.