Рыцарь Годимир и король всего Заречья

Кто нашу королевну увидит, ни с какой иной девкой не перепутает, — загадочно усмехнулся пан Божидар.

— Да? — Ничего более умного, чем это восклицание, в голову Годимира не пришло.

— Именно! Брови соболиные, кожа белее молока, локоны блестят, словно лиса черно-бурая... А эта что? Ни кожи, ни рожи! Одна коса...

Девчонка зыркнула в его сторону, но не произнесла ни слова. Пожала губы и вскинула подбородок.

— Ишь, как глазами стреляет, — не преминул заметить пан Божидар. — Словно из пращи камни мечет.

— Вот так вот, пан рыцарь! — неожиданно зло выкрикнул Олешек.

Годимир глянул на искаженное — уголки рта опущены, глаза превратились в щелочки — лицо музыканта. Хотел срезать его едким словом, но вдруг передумал. Точнее, не передумал, а попросту расхотелось. Больше того, в носу защипало, как в детские годы, когда, случалось, Ниномысл или Жемовит — старшие братья — подговаривали его слямзить потихоньку крынку сливок с ледника, а потом его же и представляли единственным виновником.

— Чего ты взъелся? — попытался он образумить шпильмана, но тот не слушал никого.

— Завел всех! Что не так, скажешь? Подставил! Дракона ему подавай! Королевну! Вот теперь жри, не обляпайся! — Олешек одной рукой вцепился в гриф цистры так, что ногти побелели, а другой взмахнул, будто хотел ударить рыцаря кулаком. Взвизгнул совсем по-женски: — Нежить зеленая! Старики-убийцы! Людоеды! Дракон! Будь проклят тот день, когда.

Аделия (или как ее на самом деле звали?) резко распрямила руку. Маленький, но увесистый кулак врезался поэту под ложечку.

— Распустил нюни!

Выплюнув с нескрываемым презрением эти слова, девушка поднялась, обернула косу вокруг головы. Как это у нее получается? Шпильки, что ли, в рукаве? После обвела гордым взглядом окруживших ее мужчин и уселась на нагретый камень.

— Кто ты, девочка? — добродушно поинтересовался пан Божидар.

— Надо будет — объясню!

— Экая ты дерзкая, — вздохнул пан Молотило.

— Какая есть!

— А что ж врала, будто королевна?

— Я не врала!

— Да неужели?

— Хочешь правду знать? Тогда вон у них спроси, пан! — девушка кивнула на застывшего столбом Годимира, безвольно обвисшего Олешека и продолжающего опасливо озираться на стражников Бирюка.

— Да? — Пан Божидар пошевелил усами. — И спрошу.