Рыцарь Годимир и король всего Заречья

А тем более тяжело заставить себя почувствовать к нему ненависть, столь необходимую для боя. Из всех молодых рыцарей, ошивавшихся в ожидании турнира при дворе короля Доброжира, словинец чувствовал неприязнь лишь к королевичу Иржи. И то даже не потому, что тот во всеуслышание хаял Олешека лазутчиком и подсылом загорским, а потому, что с ним самим паныч задирался, словно петух.

Хвала Господу нашему, Пресветлому и Всеблагому, что сейчас Иржи не смог вовремя остановить и развернуть коня, и тот, разогнавшись, уволок его шагов на двести вперед, вломившись с разбегу в подлесок.

Теперь, пока выберется, нужно успеть с «мантихоровым» разобраться. Вот только как это сделать, если всего-то и успеваешь, что уворачиваться от его размашистых ударов, проскакивая под мордой гнедого то вправо, то влево. Левой рукой рыцарь Косой Крест удерживал коня под уздцы.

Рыцарь в алом рубил как одержимый. Так и норовил зацепить Годимира. И если бы не стрела, торчавшая из левого плеча, преуспел бы с первой полудюжины ударов. Все-таки рана давала себя знать.

— Трус! Заяц! Трус! Заяц! — выдыхал «мантихоровый» с каждым взмахом меча.

Словинец не отвечал, опасаясь сбить дыхание. Ничего, потерпим. Смеется тот, кто остается на ногах. Он очередной раз оказался у самого стремени алого, попытался схватить его за локоть.

Не получилось! Пальцы соскользнули по рукаву хауберка.

«Мантихоровый» оскалился — у него лицо не скрывалось ни забралом, ни кольчужной сеткой — и попытался ударом шпор поднять скакуна на дыбы. Годимир сделал все, чтобы ему помешать.

То есть повис на поводе, всем весом притягивая голову гнедого к земле. Конь заржал, протестуя против издевательства, приподнял передние ноги на пол-аршина и тут же тяжело опустился.

«Слава тебе, Господи!» — мысленно поблагодарил Отца Небесного Годимир. Уж очень не хотелось получить по голове широким — с добрую миску — копытом.

— Ах, ты смердюк! — выкрикнул всадник. Вновь занес клинок над головой.

Этого словинец не стерпел. Очень уж не по-рыцарски выходит. Конный на пешего, вооруженный на безоружного.

.. Да еще обзываться?

Злость вскипела в сердце Годимира. Бросилась в виски.

Он с силой толкнул плечом щит «мантихорового» вверх. Так, что окованный край толкнул древко стрелы, по-прежнему торчащей между звеньями кольчуги. Попробуй-ка!

Алый рыцарь аж взвыл от боли. Дернулся, едва не уронил меч, зацепил коня по гриве — правда, плашмя, но все равно поделом.

— Не нравится? — Словинец позволил себе впервые с начала схватки открыть рот.