Пятый Посланник-3

Воды у меня в желудке плескалось предостаточно, но для восстановления тканей одной ее оказалось мало – нужен был еще и строительный материал: какие-нибудь жиры, углеводы и, конечно же, белки.

Голод набросился с такой силой, что мне на мгновение показалось, что еще немного – и я начну глодать собственные пальцы. Но Антака не обошел своего Посланника милостью, и у самой кромки деревьев я наткнулся на что-то вроде местной яблони. Разумеется, можно было и не думать о том, чтобы встать и собрать себе ужин с ветвей но, к счастью, плодов оказалось достаточно и внизу, на земле.

Я сожрал все до единого – прямо с налипшими листьями и песком. Ползал под деревом, собирая подгнившие с боков фрукты, и тут же впивался шатающимися зубами в мякоть, которая по вкусу мало чем отличалась от червяков, добравшихся до нее раньше меня.

Тьма и Пекло, даже бабушкина индейка на День Благодарения казалась мне и вполовину не такой вкусной, как эти вонючие яблоки. А еще один любитель тухлятины – какой-то мелкий зверек, имевший глупость подобраться ко мне на длину вытянутой руки – стал самым настоящим десертом.

Кажется, я сожрал даже шкурку – в этом месте память меня почему-то подводила. Видимо, просто пыталась поскорее забыть стоящий в ушах жалобный писк, который через мгновение сменился влажным хрустом на зубах. Чужая жизнь – крохотная по сравнению с моей собственной – оказалась достаточно калорийной, чтобы восстановить еще кое-что внутри: ко мне вернулись ноги.

А вместе с ними вернулась и боль. За вновь обретенную чувствительность и способность хоть немного двинуть коленом, пришлось расплатиться сполна. Сил заорать все еще не было, так что я просто катался по земле и скулил, пока, наконец, не окреп достаточно, чтобы двигаться дальше. Легче не стало – но то, что не убило меня, все-таки сделало сильнее.

И уж если мое тело не пожелало тихо сдохнуть или хотя бы на время отключиться от болевого шока – жалеть я его не собирался.

Путь в четверть мили занял у меня час или два. Я кое-как полз вдоль берега, через каждые несколько футов останавливаясь, чтобы перевести дух – когда боль становилось невыносимой. Похоже, Дар Темной Крови умел работать избирательно, экономно восстанавливая лишь те функции, в которых я нуждался больше всего.

Движение. Не более того. С адской болью, с отвратительным хрустом в сломанных костях – но все-таки движение.