Эльфийская стража

Каково было гордецу-Перворождённому признаваться, что жуткое, по его вере, чудовище под Зачарованным Лесом страшится не своих извечных тюремщиков, но каких-то жалких людишек?

Так что ж, соглашаться с ними? – смятенно подумал хуторянин. Признаться, что Зарёнка таки да, жива? Хоть и изменилась страшно? И к ответу её за содеянное не призовёшь. Разве что под корень срубить – но что тогда с ней сотворится?

– Где мои сыновья? – наконец выдавил он. – И Зарёнка за смерть своих должна…

– Ничего она никому не должна! – оборвала его Борозда.

Проклятая. И что теперь, на самом деле, остаётся делать? Девчонка – убийца, по людской мере полагалась ей смерть, да не быстрая и не лёгкая.

– Где мои сыновья? – наконец повторил он.

Губы Борозды искривились – не то злобная, не то торжествующая ухмылка.

– Значит, с девочкой мы покончили? Убедился, что Стражей никто в простые дубы или там ёлки не превращает?

– Хуже, – пробормотал Лемех.

– А сыновья… Они не хотели тебя видеть, ни один из них. Но Месяц сумел уговорить.

– Хотя чего мне это стоило!

– Честь тебе и хвала, достойный, – Лемех постарался, чтобы это не прозвучало совсем уж оскорбительно.

– Мы не виноваты! – вдруг покраснела Борозда. – Грубо, Лемех, очень грубо!

– Чего ж грубого-то? Какие уши есть, про те и говорю. Где мои парни?

– Идём, – Борозда потянула его за собой. Почему-то стараясь коснуться руки.

Ниггурул остался позади, там же осталась уснувшая Зарёнка, ночь накатывалась неумолимо, а четверо – или пятеро, если считать с Найдой, – торопились прочь от злого места.

– Увидишь заодно, как они живут, чтобы не думал, будто мы их в узилище держим.

– Как угодно, Борозда. Мне лишь бы парней увидеть.

И они действительно добрались до длинных, низких домов на обширной поляне. Больше всего это походило на залу огромного собора, как во святом граде Аркине, – поляна не была просто поляной, высоко над ней смыкались ветви зелёных исполинов Зачарованного Леса.