Эльфийская стража

Эльфы осторожно опустили носилки на утоптанную землю двора, четверо принялись деловито вбивать колья, старший из них, с жемчугами на обшлагах и воротнике, что-то негромко приказывал, а второй, тот самый, что протянул Лемеху руку, стоял на коленях возле носилок, водил руками над раненой, творил свою непонятную честному люду волшбу… Мимоходом Лемех подумал, что, видно, сплоховало на этот раз чародейство, раз пришлось гордым лесным воинам, стражам Зачарованного Леса, просить помощи у презренных людишек, в земле ковыряющихся.

Но вслух он этого, разумеется, не сказал. Да и мысли опасные поспешил прогнать поскорее.

Мимоходом он взглянул на сыновей – Ариша держался молодцом, помогал вгонять заострённые колья, а вот Гриня… младшенький, разумеется, вылупил зенки и стоял, во все глаза таращась на эльфов, – то есть вёл себя донельзя невежливо и даже оскорбительно. В другой раз лесные находники небось зарубили бы наглеца в один миг, а тут смотри-ка, терпят…

– Гриня, поди-ка сюда, – ледяным голосом сказал Лемех.

– Погоди, Лемех, – внезапно сказал стоявший на коленях эльф. – Погоди… Гриня, пожалуйста, подойди…

– Это ещё зачем? – подозрительно спросил Лемех. Не сдержался – и тотчас облился ледяным потом – в тёмных глазах эльфа мелькнула гневная искорка.

– Тебе никто не говорил, что у мальчика есть способности к магии? – ответил эльф, не вставая с колен. – Не поверю.

Лемех стиснул зубы. Только этого ему и не хватало! Гриня, совершенно остолбенев, только и мог что переводить растерянный взгляд с эльфа на отца и обратно.

– Ну, Гриня, что же ты? – вновь позвал мальчишку эльф. Остальные гости старательно делали вид, что ничего не замечают. – Мне нужна твоя помощь, aide.

Айде. Друг по-эльфийски. Никогда ещё за долгую и полную приключений жизнь Лемех не слышал, чтобы Перворождённый так назвал бы смертного и короткоживущего человека.

Мальчишка точно во сне шагнул вперед, почти что рухнул на колени рядом с носилками – и в этот момент покрытые бурыми пятнами тряпки зашевелились, показалась узкая ладонь с тонкими, перепачканными кровью пальцами, затем – копна золотистых волос; открылось лицо, и даже Лемех, уж на что был крепок по части женского полу, едва удержался, чтобы не крякнуть.

Эльфийка была, что называется, чудо как хороша.