Эльфийская стража

Мы-то помним, как Тёмная Шестёрка правила, как Древние Боги миром владели в ту пору, когда о Спасителе никто и слыхом не слыхивал! Дуотты, титаны, пятиноги – слыхал о таких? О Кристаллах Магии, в горах укрытых, – ведаешь?!

– Не ведаю, – перебил Лемех. – Как и о многом другом наверняка тоже не знаю. Но видишь какое дело – землю мне это пахать не мешает. Семью кормить. Жить в достатке.

– Это и зверь дикий может! – распалялся всё больше Полночь. – Волки с медведями о волчатах и медвежатах заботятся, еду им таскают, кто приблизиться вздумает – на куски порвут.

– Опять проговорился ты, Полночь. Ни с кого никаких примеров мы, люди, брать не станем. Как живём, так и живём. По-разному. Некоторые – по-умному, а некоторые – такие дурни, что, ей же ей, сам бы дрыном огрел. Но с собой разберёмся мы уж как-нибудь сами. Понял, эльф?

– Трудненько не понять, – отмахнулся тот.

– А вы, конечно, другие, – уронил Лемех, искоса наблюдая за всё сильнее беспокоящейся Найдой.

– Конечно! – рубанул рукой воздух эльф. – Мы изначально – помнящие, это наш долг – помнить всё. Вам, людям, даны множества, нам, эльфам – память. Мои сородичи думают, что память – это всё, что она одна обязана дать нам силу и власть.

– То есть помнящие должны править теми, кто родства своего не помнит по вашим меркам, так, что ли?

– Есть такие эльфы, что об этом мечтают, – кивнул Полночь. – И в самом деле это ж только люди беспамятные всё на одни и те же грабли наступают. У нас правитель тот, кто действительно лучший. У вас – кто действительно худший. Самый безжалостный, самый кровожадный, убивающий направо и налево.

– Полночь, ну и зачем мне всё это ты втолковываешь? Доказать, что люди эльфов должны слушаться и в вашу Стражу вступать? Так я тебе объяснял уже, как речь вести надо, чтобы народ в твою роту потянулся.

Полночь осёкся, тяжело дыша.

– Только мы, эльфы, помним настоящее зло. Только мы. Вы, люди, про него забываете. Или в страхе прячете под личиной сказок, да только их настоящий смысл со временем сами и забываете.

– Ну так напомни, – разозлился наконец и Лемех.