Эльфийская стража

Всё цветёт, всё молодое и зелёное; Лемех мельком подумал, что почти бессмертным по людским меркам эльфам, наверное, претит сама мысль об осени и мёртвой зиме, сне всего живого.

– Долго ль ещё, братец?

Эльф скрипнул зубами.

– Почти пришли, человек.

И верно, деревянных фигур по сторонам широкой тропы, превратившейся почти в дорогу, стало так много, что они почти закрыли кустарник вдоль обочин.

Последний поворот, и Лемеху открылось нечто вроде площади, которую бывшему наёмнику так и хотелось назвать «рыночной».

Однако над головой – лишь высоченный свод сомкнувшихся ветвей, эльфы почему-то очень не любили, чтобы солнечный свет доходил бы до земли. Светло-золотистые стволы, на нижних ветвях – каждая в два, а то и три обхвата – сплетённые из молодых живых побегов домишки, так похожие на птичьи гнёзда.

Земля под ногами покрыта всё тем же мхом с цветами.

Здесь эльфов оказалось не в пример больше. Стояли небольшими кучками, сидели на импровизированных скамьях – ими служили изогнувшиеся и вытянувшиеся вдоль самой земли стволы живых деревьев; кое-где били небольшие фонтаны, прямо из древесных дупл.

Никаких тебе «дворцов», «замков» или хотя бы «хором», подумал Лемех. Нет у этих эльфов правителя, что ли? Всё не как у людей…

– Жди, – коротко бросил эльф, быстрым шагом направляясь через площадь.

– Жди-пожди, – проворчал Лемех так, чтобы слышали. – Сколько тащились, ноги ломали – сесть негде! Лошадей у меня трое – с ними-то что делать?..

Пока возился, задавал коням овса в сумках, не заметил, как эльф-провожатый вернулся.

И не один.

– Лемех! Какими судьбами, как у вас говорят? И что ж про свисток мой не вспомянул? Зря давал тебе, что ли?

– Здравствовать тебе, Полночь. Видишь, настал мой черёд к тебе в гости являться. Хоть и незваным, ну да тут мы квиты. А про свисток твой… оставил его дома. Вдруг он мне там нужнее будет, когда вернусь. Тут мало ли что случиться может, вдруг потеряю…

Эльф, в вычурной шапке с ещё более длинным изумрудно-зелёным пером от невесть какой птицы и плотных, в обтяжку («и это не как у всех!»), рубахе и коротких, до колен, портах, казался свежим и бодрым.

Лишь от последней фразы Лемеха по не имеющему возраста лицу пробежало нечто вроде лёгкой тени.

– Не потерял бы. Впрочем, не взял – значит не взял. Так ты о сыновьях печёшься, Лемех?

– Удивляюсь догадливости твоей, Полночь, – усмехнулся хуторянин. – Их у меня свели бесчестно, обманув, чарами головы задурив.