Эльфийская стража

С такой, как Найда, да с опытом самого Лемеха – что им какие-то ямы или даже насторожённые самострелы, разряжающие тяжёлый болт прямо в грудь неосторожно задевшего спусковой шнурок?

Эльфийская пуща окружала их со всех сторон, вбирала в себя, делала своею частью. Огоньки повсюду, тихая песнь – её ведут, казалось, хвоя и листья, корни и крона; бесшумно порхали бабочки, хотя откуда им взяться в самой чащобе? Да и странные вдобавок бабочки, если приглядеться, куда крупнее обычных капустниц или белянок. На крыльях – пара огромных светящихся глаз, и они… ого! – моргают!

Лемех поёжился.

Ловушки кончились, а вот торная тропа – началась. И не просто тропа, потому что эвон, глянь-ка, на каждом повороте – по резной фигуре. Эльфы, диковинные звери, птицы, иные знакомые – цапли, журавли, лебеди – иные вовсе невиданные. И ведь нет, не вырезано это, оно само так выросло! Всё живое, железо не касалось.

Лемех постоял возле большой – в полный рост – фигуры девушки-эльфийки в плотной, облегающей охотничьей одежде. Срамота одна! Портки, как на мужике, да ещё и в облипку, такие невесть как натянуть. Да и девка сама не фигуриста ничуть, ни обнять, ни пощупать. Ни груди, ни кормы. Хотя, конечно, из лука наверняка стрелу в птичий глаз вгонит за две сотни шагов и в полной темноте. Когда так стрелять умеешь, грудь со всем остальным иметь не обязательно.

Теперь можно было не просто пробираться, а «шествовать со всею приятностию», как говаривал ротный начальник «Весельчаков Арпаго», когда рота, получив султанское жалованье, направлялась в весёлый квартал Арраса.

И Лемех шествовал. Ни от кого не скрываясь, спокойно и действительно «с приятностью». Лес вокруг него жил, напевал что-то себе под нос, словно гигант, которому нет дела до карликов, копошащихся у его ног.

Разумеется, ровно до той поры, пока карлики не решат чем-то у него поживиться.

Зачарованный Лес не обращал внимания на путника. Никто не попадался навстречу, никто не спешил остановить дерзкого, никто не целился в него из сгущающегося сумрака. Лошади хоть и беспокоились, но умеренно; Найда, шнырявшая в зарослях по обе стороны от украшенной фигурами тропы, ни о чём не предупреждала.

На мягких крыльях неслышно пронеслась крупная птица, с перьев срывались крошечные капельки светящейся росы.