Эльфийская стража

 – Скажи, что в тебе ощущалось? Ну, больно это было или там жарко, к примеру, или, наоборот, – словно после доброй браги, когда в пляс тянет или там песню завести?

Гриня с усилием потёр лоб.

– Нет, батюшка. Это… это как тепло, что изнутри идёт…

– Ага, значит, всё-таки как брага, – с удовлетворением заметил Лемех. Гриня покраснел.

– Да нет же, батюшка… – начал было он, но Лемех только махнул рукой.

– Вот что я тебе скажу, молодший. Много на тебя, да и на нас тоже сегодня свалилось.

В тебе вот эльфы силу некую открыли. Это, наверное, хорошо, дело для нас полезное. Только ты помни: эльфа слушать не кашу кушать – в животе не прибавится. И на Борозду эту тоже, знаешь, смотреть долго не следует… – «эх, зря только время трачу. Всё равно не послушает малец… Но и не сказать тоже – как?».

– А ежели позовут, батюшка? – робко осведомился Гриня.

– Ежели позовут – иди, – без колебаний сказал Лемех. – Всякое у нас с эльфами бывало, и ратились, и мирились, но сейчас они – гости.

А раз гости, то и понимай соответственно.

Гриня быстро кивнул, но в глазах блеснула радость. Ну конечно – ещё раз на златоволосую эльфийку взглянуть-то охота!..

Однако в тот день эльфы его так и не позвали. Сидели кружком вокруг неподвижной Борозды, не ели, не пили, не разговаривали – замерли, точно куклы. Мало-помалу сгустился вечер, свора Найды рассыпалась ночным дозором, Лемех вышел во двор лишний раз проверить запоры – мало ли кого привлечёт пролитая здесь кровь нечисти – а Полночь, Месяц и четверо безымянных воинов всё сидели и сидели, полуприкрыв странные свои эльфийские глаза с узкими, словно щель дверная, зрачками, и – ни гу-гу.

Лемех с ними заговаривать не стал. Зазорно хозяину утомлять гостей излишним вниманием – себя уронить можно. Гость, ежели ему что надобно, должен о том хозяину сказать, ну а уж хозяина долг – расстараться и достать просимое, горы свернуть и вверх ногами перевернуть, а добыть.

Потому как иначе тоже чести дома урон.

Ночь прошла спокойно. Никто не шлялся вкруг частокола, никто не тревожил псов; однако наутро Полночь сам постучался в двери Лемехова дома, не стал даже ждать, когда хозяин на двор выйдет.

Предводитель эльфов не тратил слов на приветствия и прочее. В глазах плескалась тревога, которую он скрыть то ли не мог, то ли не хотел.

– Мы уходим, Лемех, – без обиняков сказал Полночь. – Скорым маршем и под магией.