Коварный сон Вечности

Глен усмехнулся, найти бы способ заставить Аристея действовать, когда нужно, а не когда тот хочет. И кстати, чего это эльф ходит такой мрачный? Если задумает опять исчезнуть, будет некстати.

Но Аристей с задумчивым видом застыл столбом, уставившись на поле боя.

***

Как же все изумились, когда к лагерю покачиваясь, пришёл капитан Маркос. Его некогда блестящие доспехи покрыты налётом сажи, отчего стали чумазыми и невзрачными на вид. Офицер падал, поднимался и снова падал. Когда до лагеря осталось немного пути, встал на четвереньки и полз к нему.

- Капитан Маркос! – бросился к нему Риф, испытывая смешанные чувства. Зная, каким мудаком тот может быть, в тоже время Риф понимал, с его плеч снимается груз ответственности за принятие дальнейших решений.

Маркос вцепился в подчиненного, вопя гулким голосом.

- Сними с меня эту дрянь! – и колошматил руками по измятому шлему.

Сперва шлем пытались стянуть с головы привычном способом, но всякий раз капитан начинал верещать благим матом, боялся, что так ему оторвут голову.

Затем пытались выправить вмятины, нанося удары по шлему. Маркос вопил не меньше, отбиваясь от такой помощи.

В итоге Тюфяк выудил из мешка пузырёк с маслом, и залив его под шлем, вновь стали тянуть. А чтобы Маркос не мешал, отбиваясь и дрыгая ногами, его плотно схватили, не давая возможности пошевелиться.

В конечно счёте, последняя попытка удалась. Шлем с грохотом полетел на землю, а капитан сверкая лицом, с царапинами на коже и с красными опухшими ушами, смог свободно вздохнуть.

- Что случилось? – заорал он, расталкивая солдат столпившись вокруг него.

- Мы выиграли бой, - ответил за всех Глен.

- Какой бой? Где армия? Где конница? – ор Маркоса перешёл в визг, а на лицо Глена помимо прочего долетали капельки слюны.

Солдаты перешёптывались между собой, совершено не понимая реакции капитана.

- Что с вами произошло? – холодно спросил Глен, стирая чужую слюну со своего лица.

- Мы пошли в обход, как и планировалось, но тут мой конь споткнулся и я полетел на землю.

Сначала один смешок, затем второй, и вот уже собравшаяся вокруг него толпа в открытую, во весь голос потешается над офицером короля Артура.