Неутолимый Голод: Тупиковая ветвь

Как жаль, что настоятельную просьбу Следователя по особым делам Жандармерии гестерианец серьёзной причиной не считал…

— Именно потому я и хотел бы получить ваше добровольное согласие, господин Фесентариан, — вздохнув, согласился жандарм.

— Забудьте об этом! — маг в очередной раз уткнулся в стену, хлопнул по ней от негодования и резко развернулся к нему лицом. — Вы его не получите! Только через Совет Шести! И тот вам откажет, не сомневайтесь!

А вот это было интересно. Самуил даже приподнял бровь от удивления.

— У меня, как полномочного представителя Жандармерии, есть разрешение нашего общего с вами руководства — Великого Председателя Аль-Атраша. Оно даёт мне право на любое необходимое следственное действие. В рамках Устава Гильдии, разумеется, — жандарм развёл руками, и его губы искривились в подобии улыбки.

— Ничего это не значит! — не выдержал гестерианец, перейдя на крик. — Считайте, что я больше в ней не состою! Совет Шести давно заслужил право на своё мне…

Он вдруг осёкся.

Устранитель резко оказался перед ним, обдав прохладной волной воздуха.

— Я, Самуил Ренцини, Следователь по особым делам и Официальный палач Магической жандармерии, принимаю твоё прошение о выходе из Гильдии Магов, маг Фесентариан, — пропечатал он слова официальной формулировки.

Глаза гестерианца расширились, широкий рот ощерился острыми клинообразными зубами, а вибрация от его дыхательных щелей слилась в равномерный шелест. Он уже понял, что натворил, но было поздно.

— С этого момента ты лишаешься привилегий и протекции, положенных члену Гильдии, — понизив голос, злорадно произнёс жандарм. ­— Известны ли тебе твои права в новом статусе?

— Ты не посмеешь, жандарм! — прокричал маг вместо ответа, отступая от Самуила к стене.

— Согласно директиве альфа-четырнадцать, параграфа пять Конституции Конфедерации, в интересах следствия я приказываю тебе подчиниться, маг Фесентариан, — хищно улыбаясь продолжал он. — Твой разум будет считан для прояснения…

Гестерианец не дослушал.

Его глаза вспыхнули синим — и что-то тупое и тяжёлое ударило жандарма в грудь…

Ударило бы, если бы Самуил не был готов.