Названная женой

— Зачем? — гулко прозвучали слова Айджиана.

— Он хотел укусить меня!

— Неправда, — перебил ее Нис. — Она меня защищала.

— Напомнить. Правила.

— Я уже понял, отец, — набычился Нис.

— Гвенн спасала тебя дважды, — синяя ладонь вновь легла на плечо Гвенн. — Сын, цени это.

— Мы пойдём? — независимо спросил Нис.

— Идите, — выдохнул Айджиан. — Нис! — окликнул он уже уходящего царевича. — Помни. Отвечаешь за Гвенн.

В приемной сидевший до этого тихо Мигель трепыхнулся, поднял рожки.

— Как ты мог, юный сир! Как ты мог! И юную царевну потащил, ай-ай-ай!

— Не волнуйся за нас, дорогой министр.

Первый министр проворно скрылся за тяжелыми дверями.

— Спасибо, — произнес Нис.

— За что? — удивилась Гвенн.

— За «нас». Ты сказала: «Не волнуйся за нас».

«Пустая оговорка», рвалось с языка, но Гвенн промолчала.

Вода вокруг загустела, заискрила магией, и двустворчатая дверь, из которой они только что вышли, вновь приоткрылась.

Нис остановился, поморщился.

— Да что же это такое! Подожди, Гвенни. Отец. Он хочет сказать пару слов мне лично.

Нис вернулся к морскому царю, а Гвенн, не удержавшись, прильнула глазом к приоткрытой створке.

— Бестолковый!

Когда царь четырёх океанов и морей без числа заговорил таким тоном, Гвенн захотелось спрятаться, как в детстве, под трон. В то единственное место, где не найдут и не накажут — у отца под рукой. Правда, майлгуировы речи были куда более эмоциональны и пространны.

— Как ты мог!

Нис опустил голову.

Волна прокатилась возмущением по всему дворцу. Видимо, именно поэтому Айджиан предпочитал молчать по большей части. И ещё приберёг для сына самые сильные выражения, не став их произносить при Гвенн.

— Пустая голова!

Айджиан развернулся на месте, длинный расшитый кафтан тяжело качнул полами. Морской царь сбросил часть одеяния — накидка проскрежетала тяжёлым шитьём по полу зала приёмов.

— Коньки создания неумные, не уподобляйся, — Айджиан развернулся и прошествовал прочь.

Надо полагать, разговор был окончен. Нис так и стоял посреди зала, посинев и сжав руки.

Голожаберник подплыл к накидке, поднял, бережно отряхнул потоками воды, сочувственно мигнул фиолетово-малиновым.

— Юный сир, вы повели себя весьма безрассудно! Пощадите родительское сердце!

— Довольно, Мигель, — резко ответил Нис. — Благодарю за заботу…

А Гвенн ничего не сказал и ни в чем не упрекнул.