Названная женой

Речь морского царя льётся патокой:

— Тогда слушай папу. Жил в синем море один очень любопытный принц.

— Как я?

— Ещё любопытнее. Очень ему нравились морские обитатели, но больше всего он любил наблюдать за земными.

— Береговыми?

— Верхними. Много раз он видел прекрасную лань, что бегала утром по пене прибоя, и однажды признался ей в любви. Нырнула она в воду и скинула шкурку, превратившись в пеструю рыбку. Они долго плавали вместе, и не было никого счастливее принца в тот день. Но вечером рыбка выпрыгнула из воды и превратилась обратно в лань.

Так продолжалось не один месяц. Мало показалось принцу, хотел он, чтобы его рыбка всегда была с ним, а на все его просьбы она просила подождать. И тогда он порвал её шкурку. Рыбка выпрыгнула из воды и превратилась в белую горлицу. «Почему ты не подождал меня? — спросила горлица. — Ещё только день до года, и я была бы всегда с тобой. А теперь прощай навеки».

Картинка совсем размылась, видно, крошка Нис уснул. Гвенн отняла трубку от лица и вздрогнула.

Прямо перед ней вырос незаметно подошедший царевич.

Нис постоял всё с тем же нечитаемым выражением, сжимая кулаки так, что посветлели костяшки. Глаза налились тёмной зеленью, как море перед бурей. Волнуется, раз так расширились зрачки, что видна лишь тёмная полоска края радужки. Гвенн-то с чего переживать? Но сердце забилось отчаянно.

— Нис, я… — замолкла, вновь не найдя слов. И вздрогнула, когда синяя ладонь приласкала ее щёку.

— Пройдёт год лёгкой свадьбы, — тяжело роняя слова, произнёс царевич, — и, если тебе все еще будет невмоготу, я отпущу тебя.

Глава 7. Синие глубины

Нис сверкнул жёлто-зелёными глазами, отшатнулся и прикрыл дверь.

— А где же «разрешите мне покинуть вас, уважаемые дамы»? — раскланялась за него Гвенн, а Лайхан рассмеялась, сразу прикрыв лицо ладонью.

Сам ушел, но его запах остался: острая свежесть с ноткой горечи, более подходящей волкам с их тёмными еловыми лесами, где почва пружинит от множества игл, неохватные стволы подпирают небо, а духи деревьев помнят робкие шаги первых богов.

Солнце поднялось выше… Нет, это покои царевича осветились и словно расширились, заискрились вкраплениями жемчуга, перламутра и белых самоцветов. Или это стены перестали давить на Гвенн? Не на пленницу, готовую на смерть, каковой она ощущала себя, идя рука об руку с Нисом к Айджиану, а дорогую гостью в царстве моря.

Радость стучалась в сердце, рвалась наружу, пьянила, улыбка неудержимо растягивала губы.