Названная женой

— Темстиале Нис тоже нравится, — Дроун произнёс имя с неприязнью столь нарочитой, что Гвенн насторожилась. — Знатна и капризна, но это же глубоководная. Мы все думали: их брак — дело решённое. Смотрите, царевна: последний круг!

Неясный гул прервался постукиванием, потрескиванием и шелестом. В верхних рядах, как и у волков, сидели наименее именитые приглашённые, и оттуда послышались возгласы:

— Нис! Лейри!

Гвенн призналась сетеб, что скачки на конях в Чёрном замке отличались от местных ненамного, и уж точно не по азарту или волнению.

Красный конёк, шедший первым, начал сдавать. Нис шёл вторым, почти догнал того, кого именовали Лейри, но он вырвался вперёд и сорвал тонкую серебрящуюся нить.

— Лейри! — закричали фоморы, затопали ногами.

Айджиан поднял руку, и все смолкли.

Победителю вручили золотую раковину. Тот выхватил её, прижал к груди, затем поднял над головой. Красный конёк лежал совершенно без сил. Дроун, улыбаясь, лениво постучал пальцами по парапету, пояснял правила.

Гвенн прислушивалась к речи, присматривалась к движениям рук и лица княжича Тёплого моря.

Дроун был рад, что остался в царской ложе, Дроун был доволен проигрышем Ниса, Дроун приглядывался к Айджиану, словно выискивал слабину. И на фоне холодных, малоэмоциональных фоморов он должен был производить впечатление. Дроун называл её мужа «бирюзовым мальчиком» — кожа Ниса действительно была более светлой и зеленоватой на фоне насыщенно-синих фоморов — рассыпал слова дружбы. А Нис именовал другом лишь смешного Ваа и не сказал, что рад видеть княжича Тёплого моря даже из вежливости.

Тут Гвенн решила, что после Финтана подозрительными ей кажутся все. Особенно вот такие, с ласковой улыбкой и обходительными манерами, таящие двойное, а то и тройное дно.

— Может, вы, как охотница, объясните вашему супругу, что иногда стоит загнать конька, но вырвать победу? — склонился к ней Дроун.

— Поясните, княжич.

— Нис мог быть первым, но пожалел эту чёрную каракатицу.

— Уголька, — улыбнулась Гвенн, опустив взгляд на мужа и ощущая странное тепло в груди. Тот поберёг своего морского скакуна, хотя победа явно много для него значила — вон какой недовольный!

Нис передал поводья Ваа, непривычно смирному, снял шлем и поднял взгляд на царскую ложу.

Он проиграл этот забег и наверняка расстроился.