Названная женой

Айджиан, Балор Второй, назвал действия Зельдхилла «стратегией на опережение». Наш великий царь — великий во всём, от гнева до прощения! — да продлятся вечно его дни, огласил, что эти действия не должны иметь никакого ответа со стороны Даргана, племянника Дроуна.

— Как я поняла, Зельдхилла хотели убить многие. Дядька Скат рассказал про его семью.

Тюлень отвлёкся от игры, погрустнел.

— Когда-то дед Дроуна подобрал юного мага, лишившегося после набега ши-айс всего: родителей, жены и дочери. Зельдхилла князь пригрел, но и использовал, как мог.

— У Зельдхилла погибли жена и дочь? — ахнула Гвенн.

Недоверие Зельдхилла ко всем живущим и преданность одной лишь Океании стали более понятны, а сам маг, одновременно привлекавший и раздражавший — более близким. Она не сомневалась, что вызывает в нём те же чувства.

— Зачем вы хотите спасти Лейсун? Только честно, без ссылок на уважение ши-саа? — неожиданно коротко спросил Маунхайр.

Гвенн смотрела только на доску — и увидела чёткое решение.

Королева гордо встала рядом с королём, не дав в обиду туру. Следующим ходом убивался белый король, и тюлень захлопал в ласты.

— Вы делаете поразительные успехи, моя сиятельная царевна. Скоро с вами будет неинтересно играть. Так скажете?

— Лейсун много старше меня, но она стала мне как дочь. И я вытащу её. Обязательно, — ответила Гвенн.

После занимательной во всех отношениях игры, Гвенн отправилась на поиски мага: её осенила догадка, прямо-таки обжигающая язык, но высказать её кому-то, кроме самого Зельдхилла, у неё не хватало совести.

В очередной раз подивившись произошедшим в ней переменам — откуда-то и совесть проклюнулась, как рога! — царевна отправилась к Зельдхиллу в рабочую лабораторию. Маг нашёлся там, расчленяющим очередной труп.

— Доброй волны, царевна, — поздоровался, не оборачиваясь, — чем обязан?

— Это я хотела уточнить, чем обязана! — Гвенн сложила руки на груди.

Зельдхилл невыразительно пожал одним плечом, так и не обернувшись.

— А я вас за жабры не брала!

— Ваша царская память вас подводит, — маг покосился через плечо. — Я не тёмный, я серый, так что оставьте разглагольствования об условностях, которые не имеют шанса меня коснуться.