Названная женой

Далёкий купол, в котором сделал трещину Дарриен, более основательно был проломлен совсем недавно, похоже, Дроуном. Неровные границы скола всё ширились, продолжая с жутким треском съезжать на поверхность, образуя трещины и горы там, где их только что не было. Края ледяного панциря ломали продолжавшие стягиваться к разлому ши-айс. В сияющих инеем доспехах, с горящими алым огнём глазами. Они прибывали. Шли непрерывным потоком, выкрикивали гортанные, вибрирующие кличи.

— Это потому, что у них пасть иначе устроена, — Зельдхилл явно устал, глаза снова стали похожи на дырки, видимо вдобавок волновался.

— Ши-айс древнее и родились сами, родились внутри моря, их голоса приспособлены разноситься именно под водой. Наши тоже, но не так отчетливо.

Майнтлина послушно заложила вираж, следуя указаниям мага, которому пришлось замолчать и сосредоточиться на том, чтобы удержаться на спине ската. Перед Гвенн открылась панорама боя, словно она стояла сейчас на обломках девятой стены родного Чёрного замка.

Нис бился во главе клина из Океанического корпуса, видимо, решив не делить воинов на три фронта, как обычно было принято у ши-саа. Пока подобное построение играло ему на руку: растянувшейся линии общего фланга хватало, чтобы затормозить, сковать боем выбирающихся ши-айс, не отпускать их дальше от пролома. Беда только — пролом расширялся, ши-айс никуда не торопились, а их подкрепления прибывали и прибывали. Смотреть на живого Ниса оказалось отдельным удовольствием.

Едва обнаружив его взглядом, Гвенн так и прикипела к знакомой фигуре. Бичи играли в его руках синими змеями, рассекая ледяных фоморов, шипели, различимо даже на расстоянии, и не причиняли вреда своим. Нис держался хорошо, можно сказать, даже очень хорошо, но Гвенн знала лучше прочих: силы наследника Айджиана не беспредельны.

Нис тоже это знал, чувствовал всё чётче и не отступал, хотя это казалось разумным.

— Хочет дойти до границы и закрыть её льдом! — прокричал в ухо Зельдхилл.

— Это правильно? — Гвенн едва смогла докричаться в ответ.

— Правильно, но один царевич может не справиться! Царевна, послушайте меня! — Зельдхилл вдруг стал страшно настойчивым. — Будьте осторожны с вашим огнём, не позволяйте ему овладеть вами, что бы ни случилось, как бы хорошо вам в одиночестве ни оказалось!

Гвенн ещё поразилась: после обретения своего места среди фоморов странно было и помыслить о радостях одиночества.