Названная женой

Подныривая под очередную каменную арку, задел камень, похожий на неловко прилаженную к пещерке дверь. Заглянул внутрь и встретился взглядом с мелким осьминогом. Ну или почти осьминогом, потому что лицо у него было человеческое, выразительное такое лицо.

Сине-голубые полоски словно бы размывали образ в колыхании воды и переливах течений. Не ожидавший гостей хозяин вытаращил угольно-чёрные глаза, зашипел. Лицо его исказилось.

— Убирайся, дикий! — в Ниса полетел камешек.

Царевич увернулся от одного, поймал другой, однако сине-голубой недомерок успокаиваться не собирался.

— Плыви ты к Балору в пасть! Я вас всех переживу! Я тебя видел! Запомнил! Ещё раз появишься, в фиолетового перекрашу на всю жизнь! — роговые пластинки, заменяющие зубы, грозно щёлкнули.

Нису надоело уворачиваться от камней и каменюшек, полетевших градом. Он молниеносно просунул щупальце внутрь, обхватил что-то живое на ощупь в чернильной тьме и вытащил на свет мелкого дрожащего конька.

В его щупальцах извивался недопревратившийся фомор или наполовину преображённый осьминог. Лицо с длинным носом, поджатыми ушами и огромными чёрными глазами могло принадлежать ши-саа, двое рук и восемь ловких щупалец начинались от груди и разве что узлом не завязывались, на голове вместо волос копошилось бесчисленное множество мелких отростков.

Любопытство затопило Ниса настолько, что он предпочел принять свой обычный вид.

— Ай! Пусти! Ты не дикий! Тем более пусти! — скверный характер существа ничуть не смягчился при виде царского лика. — Я буду кусаться! Я-я-я… ядовитый! — и вновь защёлкал челюстями.

Словно в подтверждение этих слов по сине-голубой шкурке прошла рябь, проступили светлые точки, слабо мигнули и погасли. Царевичу стало ещё любопытнее, но по примеру отца он молчал, ожидая, пока собеседник выговорится.

— Да хоть слово скажи! По тебе же видно, можешь!

Широкие уши забавного существа дрогнули следом за более тёплым током течения, пальцы с прозрачными перепонками отчаянно заскребли по рукам Ниса.