Названная женой

— Скучал, — привычно коротко ответил супруг, и Гвенн стало неудобно за свои слова.

— И я скучала. Очень!

Она притянула к себе Ниса и поцеловала первой, зарывшись пальцами в его волосы. Гладила литые мышцы широкой спины, погружаясь в негу потемневших от желания глаз Ниса. Уже без дрожи разрешила завести скрещенные руки за голову, сама раздвинула бедра, позволяя гладить изнутри… Всё сильнее таяла от его ласк и впервые ощутила себя целой. Впервые не таилась, а открывалась до конца, не понимая по-прежнему, за что её любят так безгранично, и ласковый тёплый шарик, сидящий под сердцем, полыхнул пламенем, завладевая полностью, всё поплыло перед глазами, реальность померкла, синий свет погас, и не было Гвенн, не было даже Ниса — лишь две души, нашедшие друг друга и слившиеся воедино.

И когда Нис прошептал: «Люблю тебя», — нет, не Гвенн, Гвенн не могла такое сказать, она скорее проглотила бы язык, чем доверилась кому-то, Гвенн осталась в прошлом, на берегу — а обнажённая Гвенни, сложившая к ногам этого фомора все свои доспехи, тихо ответила: «И я люблю».

Глава 18. Тяжело в учении

Пробуждение было странным. Гвенн словно вырывалась с невозможной глубины, и никак не могла вдохнуть воздух… Потом спросонья рассмеялась, когда поняла, что давно уже дышит водой.

Нис привычно спал на спине, а Гвенн, прижатая к его боку, радовалась, что он не видит, как она на него смотрит. Можно было не прикрывать взор опущенными ресницами, можно было не скрывать чувства, не опасаться подвоха или обмана — можно было быть собой! Пожалуй, хихикнула Гвенн, можно быть даже лучшей из возможных я.

Она пошевелилась на мягком моховом ковре и не поверила глазам: он весь покрылся мелкими золотыми цветами о девяти узких лепестках.

— Что это? — не удержалась Гвенн. И сразу испугалась: сегодня был тот редкий случай, когда супруг спал крепко.

— М-м-м? — спросонья пробормотал он. — Видимо, счастье… — подтянул к себе поближе и вновь задышал глубоко и ровно.

Пожалуй, царевна готова была согласиться с ним и признать ещё одно: Нис был прав, когда говорил, что она ничего не смыслит в любви. Гвенн была любима и полюбила сама, и всё было иначе! Она принимала весь мир и готова была подарить себя ему, она впитывала каждое признание, каждое прикосновение Ниса, трепет сердца отражался в трепете тела…

Чернильная синева в высоком окне говорила о самом тёмном часе ночи.