Названная женой

Жестом показал на место рядом с собой, подождал, пока Гвенн присядет, и принялся разматывать повязку на её руке.

— Не проще ли позвать лекаря, мой супруг?

— Не проще. Это след от моего оружия, мне и лечить. Не бойся.

— Я не боюсь! — взвилась Гвенн, хотя от низкого вибрирующего голоса мужа её бросало в дрожь.

— Если бы ты не подставилась под удар, ничего бы не было.

— Если бы я не подставилась, ты бы забрал жену моего брата!

Нис хмыкнул и размотал повязку. Рука выглядела так, словно к ней приложили раскалённую решётку.

— Поговорим о наших семьях потом. Ожог заживет, но не быстро. И если ты не хочешь щеголять с огромным рубцом, — синие пальцы нанесли мазь, мягко наложили бинт, — то лучше, чтобы лечил тебя я.

— И часто ты так лечишь?

— Обычные раны — бывает, но подобные следы не приходилось. Бичи убийственны, однако вчера их цель была поймать, не извести. Это должна быть метка, а не наказание.

Гвенн согнула и разогнула руку. Повязка была наложена умело, не пережимала вены и не стесняла движений.

— Благодарю тебя, ши-саа Нис.

— Просто Нис, если не хочешь каждый раз произносить мой длиннейший титул наследного царевича, Балора Третьего, сына Айджиана, морского царя, властителя четырёх океанов и морей несть числа с их подробным перечислением.

Нис отвёл взгляд, словно что услышал, сощурил глаза — и дверь распахнулась.

— Молодой сир, молодой сир! Вы помните, да, помните?.

— Про гонки, — закончил царевич.

— А лучше бы забыли, молодой сир! Вам совершенно не обязательно участвовать! Пожалейте если не отца, то береговую линию!

— А что с ней? — шёпотом спросила Гвенн.

Первый министр медленно повернулся к ней, задумчиво повел рожками, словно решая, стоит ли отвечать полуголой береговой, но Нис протянул ледяным голосом «Миге-е-ель», и тот заторопился:

— Видите ли, юная царевна, ши-саа Гвенн, миледи! Молодой сир начнёт рисковать, а когда он рискует, сир Айджиан волнуется, а когда волнуется сир, береговая линия ходит ходуном…

— Я поняла, ши-саа Мигель, — улыбнулась Гвенн.

— Не Балор, не Балор, я вас умоляю! Царь наш Айджиан! И лучше бы вам этого не видеть, — пошевелил рожками Мигель.