Магическая академия Реймонфола

– Ладно, – выдохнул хранитель, – есть ещё один вариант: я на твоей душе поставлю свою метку и тогда она будет принадлежать Реймонфолу, но ты уже не сможешь прыгать по другим мирам. Только так замена сможет произойти.

Я смирилась со своей смертью и настроилась на нее, мне уже было не страшно, поэтому я мысленно согласилась. Дети, не важно будущие они или настоящие, не должны страдать.

– И да, забыл упомянуть, – хмыкнул Геродан, – чтобы метка активировалась, тебе нужно будет прожить в Реймонфоле неделю. После этого только ты умрёшь.

Хранитель витал дымчатым образом передо мной, а я молчала.

– Что, так уже сложнее, правда? – усмехнулся оборотень, – одно дело броситься в омут с головой, а совсем другое сидеть и ждать неминуемой кончины. Как приговорённые к смерти, как безнадежно больные.

Он был прав. За эту неделю я опять почувствую вкус жизни и мой инстинкт самосохранения будет всячески меня отговаривать от принятого решения. Но я справлюсь, я сильная, я смогу. Это просто ещё одна жизнь, зато она потрачена не зря.

Собравшись, я ответила:

– Хранитель Геродан, я согласна.

Глава 17

Свет начал сильно резать глаза и я, поморщившись, их открыла. Надо мной свисал белый потолок, а в воздухе пахло травами. Краем глаза я заметила движение и медленно повернула голову. Рядом с моей кроватью ссутулившись сидела Больяра, ее руки тряслись, а нос шморгал, выдавая весь расстроенный вид волчицы.

– Боль, – позвала я, но не узнала свой хриплый голос.

Девушка вздрогнула, будто ее по спине кто ударил, а потом медленно перевела на меня взгляд. Сначала она смотрела неверующе, а потом, тряхнула головой и уставилась уже более адекватным взглядом.

– Вера? Все хорошо? Как ты себя чувствуешь?

Больяра подбежала ближе и начала ощупывать мое тело, осматривать лицо и рот, зачем-то.

– Вроде. Горло сильно болит и на зубах земля.

Ее было так много, что при каждом соприкосновении челюстей, я слышала скрежет.

– Боль, я что, умертвие? – усмехнулась предположению.

– Дура ты, – дала мне подзатыльник волчица, а когда я застонала от боли, то начала извиняться, – прости-прости, я не подумала. Сильно болит?

– Сильно, – пришлось признаться.

Голова раскалывалась ужасно. Будто мою любимую мигрень возвели в десятую степень. Стоило об этом подумать, боль стала увеличиваться. Сильно, быстро.