Найти кукловода

Тихонечко высморкалась в платок, преподнесенный мне заботливым Элмером, после чего торжественно провозгласила: – А все-таки я поняла, в чем дело!

– Да неужели? – насмешливо удивился Элмер. – Быть того не может! А я-то думал, ты так завизжала потому, что живность какую в шевелюре Альтаса увидела. 

– Тьфу на тебя! – обиделся гном на столь двусмысленную шутку. Запустил пятерню в волосы и нервно почесался. – Скажешь тоже. 

– Нет никакой маскировочной сети, – продолжила я, не обратив ни малейшего внимания на неуместную остроту Элмера.

– Не преобразован – создан заново, – поправил меня Альтас. – Это требует больше энергии, но долговечнее и надежнее. Но суть ты уловила верно. Как поняла?

– Когда ты начал ерзать на стуле, то верхняя аура засветилась несколько по-иному, – пояснила я. – Если бы я не стояла так близко и не вглядывалась так пристально, то вряд ли бы это увидела. А так было заметно, что аура словно напоминает слоеный пирог с более темным вторым слоем.

– Хм-м… – Альтас недовольно насупился. – Пожалуй, пора обновить заклинание. Так не должно быть. Я выбрал полное преобразование именно по тому, что даже самая искусно созданная сеть имеет прорехи, через которые возможно разглядеть истинное положение дел. 

– Не понимаю. – Я покачала головой и вернулась на свой стул. Отхлебнула из своей чашки почти остывший кофе, с интересом глядя на гнома. – Как тебя отпустили с государственной службы? Такие мастера – один на миллион.

– Ну, я и не собирался спрашивать разрешения на бегство. – Альтас пожал плечами. – Предпочел уйти по-варрийски, не попрощавшись, так сказать. К тому моменту еще никаких обвинений против меня не было выдвинуто. Но Элмер шепнул мне по дружескому секрету, что началась масштабная проверка, которая наверняка вскроет мои маленькие шалости в свободное от службы время.

Я очень хотела спросить Альтаса, чем именно он занимался в столь законопослушном мире, как Нерий, но предпочла промолчать. Меньше знаешь – крепче спишь. На Хексе высшей степенью неуважения к собеседнику являлось излишнее любопытство, особенно когда речь заходила о делах, связанных с обманом государства.