Следствие вели с Карпович

Потом встал, подошел ко мне, и, обняв, посмотрел на наше отражение в зеркале.

- Тебе все идет. От бального платья до директорского поста. От черного до белого, от слез до улыбки и смеха. От серьезного и сосредоточенного выражения лица, когда ты работаешь с документами, до чудинки с шантажом начальника и его секретарши. Я все это люблю. И это въедается под кожу, и течет теперь по моим венам. Ничего не бойся. Пока я жив, все будет хорошо.

Он обнял крепче. Минуту стояли так молча. Затем, я повернулась в кольце его рук, и уже сама его обняла.

- Я тебя и после смерти достану. Найду, влюблю снова, и заставлю жениться. Не отвертишься. Пробормотала уткнувшись носом в его шею.

Тот лишь рассмеялся.

- А я серьезно, между прочим.Смех утих.

- Любовь, такая штука, знаешь ли, въедливая. А у меня характер поганый.

- А я и характер твой люблю.

- А я тебя люблю, и вообще, нас твои родственники ждут. Мама волнуется.

- Тогда пошли, не хорошо заставлять маму волноваться.

Уже выйдя на крыльцо, я засунула руку в сумочку, чтобы достать ключи, но рука нащупала странный холодный предмет, которого в сумке раньше не было.

- Герарт, будь осторожен, пожалуйста.

Тот мгновенно напрягся.- Что случилось?

- Ремми прирожденный карманник, смотри, что подсунул.И я достала из сумочки красивую железную фляжку с гравировкой «Успокоительное».

- Зуб даю там коньяк.

- Ставлю сотню, что там валерьянка.

Мы пожали руки.

Герарт отвинтил крышку, понюхал содержимое, и, давясь смехом, протянул железный сосуд мне.

Теперь понюхала я. Настроение поднялось еще выше.

- Прекрасный день! И признание в любви и сотка в кармане. Нет, Ремми знает, что мне назначена встреча с твоими родственниками, да и коньяком он делится не часто.

- И когда успел только?

Отсмеявшись, и протягивая мне купюру, спросил Герарт.

- А вчера кто платье принес? Вот и сунул. Эх, Ремми, Ремми. И кому этого алкаша авантюрного устроить?

Я, наконец-то заперла дверь, и мы выдвинулись в сторону семейной усадьбы дома Рамзи.

Добрались мы быстро.

Герарт не стал заходить со мной через парадный вход. Провел меня через парк, затем свернул к огромному четырехэтажному дому. Через неприметную дверцу, направо. Там сдал помощнику дворецкого нашу верхнюю одежду, и, похихикивая, мы зашли в холл.

Но только с противоположной стороны. Встали возле боковой двери и выглянули. Нас видно не было.

Чудесная картина нам открылась!Папа Герарта, два его младших брата и Ассия стоят по струнке.