Сестры Тьмы

Лейн, например, жила здесь уже семь лет и свой предыдущий дом почти не помнила.

На фоне роскошных залов, гостиных и коридоров леди Амалия смотрелась совершенно органично, в отличие от остальных жильцов. И как бы она ни старалась сделать из меня хотя бы подобие аристократки, за неполных две недели у неё этого не вышло. Я была не глупа и с детства много читала, но жизнь в приюте наложила свой нестираемый отпечаток. Я могла сколько угодно держать осанку и пользоваться правильными приборами за столом, но моя внутренняя свободолюбивая девочка-оборванка время от времени вылезала наружу.

— Почти всё придётся ушить, — поджав губы, вынесла свой вердикт леди.

Мы находились в гостиной второго этажа, кроме нас с ней, здесь присутствовала мать Лейн, которая отлично управлялась с иглой, поэтому вызвалась помочь мне с гардеробом. И леди была права, хоть мы с Элен были примерно одного роста и телосложения, я всё же была худее неё.

В приюте мы носили лишь нижние рубашки, здесь, в имении, я впервые надела панталоны, которые достигали колен, и нижнюю сорочку с коротким рукавом.

Но то, что было надето на мне сейчас, поражало своей откровенностью.Теперь панталоны едва достигали середины бёдра и гораздо сильнее прилегали к телу, сшиты они были из очень нежной на ощупь ткани, и это доставляло странно приятные ощущения.

Верхнюю сорочку сменил лиф, по крайней мере, именно так это изделие называла леди Амалия. Под грудью располагалась широкая лента, к которой были пришиты две вставки, эту самую грудь закрывающие.

Вставки держались на узких ажурных лямках. В снятом виде этот предмет одежды вызывал недоумение, вряд ли я смогу надеть его в одиночку.

Я стояла в этом странном нижнем бельё напротив огромного напольного зеркала и впервые в жизни так детально рассматривала своё отражение. Оказывается, у меня довольно длинные ноги и поджарый живот. В этой странной конструкции моя небольшая грудь казалась чуть больше и выразительнее. Я не обладала яркой внешностью, Венира погорячилась, называя меня красавицей, но в целом моё лицо казалось вполне симпатичным.

Волосы за эти три года доросли почти до пояса, и для удобства я всегда заплетала их в косу. Леди Амалия называла мою косу деревенской, сама она признавала только сложные высокие причёски. Первородная, неужели и мне придётся носить такой ужас? Я перевела на неё взгляд и увидела, как она с явным неодобрением рассматривает мой наряд.

— Это непотребство сейчас в моде у молодых аристократок.