Сестры Тьмы

— Хочешь мне что-то сказать? — вкрадчиво спросил Эйден.

— Нет, я уже все сказал, — ответил Ролан.

К чувству неловкости прибавилась злость за устроенный Роланом спектакль. Это все явно предназначалось для моих ушей, но я абсолютно не понимала, что происходит.

Дальше беседа перешла на отвлеченные темы. Ролан и Эйден больше не бодались взглядами, а Кастер с Нилом нарочито весело рассказывали о выпавших им фантах.

— У тебя сегодня занятие в архиве? — спросил Ролан после обеда.

— Да, стоит последним в расписании.

— Если ты не против, я бы хотел присоединиться к тебе, — предложил темный. Краем глаза я заметила, как напрягся Эйден.

— Хорошо, встретимся там, — ответила и направилась на следующее занятие.

Время до практического занятия пролетело незаметно, и я очень скоро снова оказалась в компании темного. Ролан уже ни раз присоединялся ко мне в архиве, он признался, что сам хотел бы поступить на мою специальность, но его семья была категорически против. Пока мы сортировали исторические источники по датам, у нас завелась непринужденная беседа на тему религии.

В Литтае, как и в Маскинье, большая часть населения верила в то, что своей жизнью обязана Пресветлому Харду. Он сотворил высший мир и населил его людьми и животными. Некоторых людей Хард одарил божественной искрой, в следствии чего у них открылись магические дары. Его брат-близнец Драх из зависти создал собственный мир, но что-то пошло не так, и в итоге все его обитатели превратились в ужасных тварей. Люди считали, что миры братьев разделены тонкой чертой, и всех, кто не ведет праведную жизнь в высшем мире, в любой момент могут забрать приспешники нижнего.

Во всю эту картину не вписывалась Первородная Мать, которой поклонялись темные. Первые упоминания о ней появились лишь триста-четыреста лет назад и никак не вязались с основной религией. Храмовники долго бились с поклонниками Первородной и призывали короля искоренить ее культ, но после того, как темные подписали с королем долгосрочный договор о неприкосновенности Западных земель, успокоились и махнули рукой на неотесанных еретиков.

— Ролан, ты когда-нибудь задумывался, почему у вас, темных, так плохо с женщинами? — это был рискованный вопрос, но я хотела убедиться в своих предположениях.

— Неожиданный вопрос, — он надолго замолчал, и я уже решила, что не услышу ответа. — Я практически убежден, что тьма не принадлежит этому миру.

— Чтооо? — я опешила.