Дорвем?

Вино помогало Лиэль расслабиться, наконец забыть о неприятностях, и вот она уже с легкой непринужденностью рассуждала о важном и не очень, вспоминала что-то из прошлого, потом предлагала поставить в комнате много зеркал, причем «кривых», ведь смеяться полезно, а в поместье это такая редкость, или оббить стены и потолок чем-то мягким, а на пол бросить огромный пружинный матрас. «Кристиан бы оценил эту идею».

– И никто не наругает, – ее охватило какое-то детское озорство, но оно никак не нарушало нашей близости, скорее наоборот.

«А он тут причем?» – И чем же? – я поймал ее руку и притянул, посадив на колени лицом к себе. Надо же, как интересно, после матрасов Лиэль сразу вспомнила Даниэля.

– Оба любите играть, – она задумалась, а я еле выдержал эту паузу. – Ты на пианино, Даниэль в бильярд, а еще прятки.

– А, ты об этом, – я облегченно вздохнул. – Поиграем? – когда я проник рукой под футболку, она вздрогнула и задержала дыхание. – На что жалуетесь? – начал я и нагнулся, поцеловав живот.

– Это еще одна причина, по которой мне надо зайти к себе, – Лиэль вцепилась мне в руки, но не отталкивала. – Мне нужна хотя бы пижама, все-таки твоя одежда немного великовата.

– Лиэль, ты об этом три дня не думала, – я сжал ее бедра, а потом овладел губами. Продолжая поцелуй, я распустил ее волосы, пропуская локоны сквозь пальцы свободной руки. Затем я заставил ее откинуться и принялся покусывать кожу через ткань одежды. Она стиснула зубы, но не могла подавить шум прерывистого дыхания.

– Кажется, мне нужна помощь, – прошептала она, выгибаясь навстречу моим ласкам.

– Покажи, где болит, – я подхватил ее и понес к кровати. – Здесь? – одежда была лишней. – Или здесь?

«Пора выбить из этой чудесной головки все, что ее мучает».

Главная задача врача – приложить все силы для улучшения здоровья пациента. Если смотреть на это с позиции асура, то возвращать людей с того света, не дать им сойти с ума – искусство и пытка.

Лиэль. Сначала я видел ее игрушкой, теперь же рядом со мной лежала женщина, которую я бесконечно желал, и самое прекрасное в этом всем то, что она отвечала взаимностью. Мне не хотелось разделять участь Рэми, но если бы меня спросили: жалею ли я о том, что случилось? «Нет, – ответил бы я. – Ни о чем не жалею».