Герои Меча и Магии III. Своенравный Храбрец

– Приходите ещё, – услужливо поклонился тот, а его гримаса поменялась с недовольно-озабоченной на улыбчиво-приветливую.

***

– На этом всё, – подошёл я к отцу мальчика и протянул ему остатки золотых. – Тут наши пути с вами расходятся. Спасибо.

Он лишь томно посмотрел мне в глаза, сунул монеты в карман, и ушёл к себе в каюту, бормоча по дороге: – Слишком много… слишком много…

***

Мы возвращались в гарнизон второпях, неделя подходила к концу, и я постоянно погонял своих солдат, чтобы те не отставали. Я вёл за собой Сильвию всё так же: уверенно и за руку, но про себя продолжал опасаться за погоню.

Завидев нас с башни, часовые поскорее спустились и отворили нам.

Мы вошли на территорию гарнизона воодушевлёнными, словно путники, после долгого путешествия возвратившиеся к себе домой. В этот миг я впервые, за последний месяц, почувствовал себя спокойным и защищённым, но мою негу прервал приказ командующего:

– Взять их!

Нас окружила гвардия, обезоружила и стала заламывать руки, а подоспевший отряд оголил и наставил на нас мечи.

– Этих двоих ко мне, немедленно! – ткнул командующий на меня и Сильвию пальцем. – Остальных по камерам!

Пока нас грубо сопровождали по лестнице, я успел шепнуть Сильвии:

– Молчи и ничего не говори, а я сам обо всём позабочусь…

И, введя в штаб-квартиру, нас рассадили по разные стороны стола, но не развязали.

– Надо прояснить пару моментов, – начал командующий.

– Я открыт к диалогу, – мысленно я стал готовиться к шквалу обвинений в свой адрес, выслушивая его заискивающий, почти прокурорский тон.

– Вы, я вижу, времени даром не теряли, сэр Кристиан. В своём долгосрочном и незапланированном плавании успели погеройствовать, попьянствовать и, видимо, хорошенько отдохнуть. А ближайший поход за отрядом в порт изрядно затянулся, не говоря о его содержании, ну, то есть составе: пара оборванцев и любовница. А ведь я тогда поверил Вам…

– Всё не так…

– Не ломайте комедию! – нервно вскрикнул он и стукнул по столу.

– Какой прок мне обманывать Вас? – меня раздражали его доводы, которые хотелось поскорее услышать и пресечь (диалогом это назвать было сложно – говорил только он), а сам понял, что просто так, без подробнейшего доклада обо всём со мной произошедшем, нас из гарнизона не выпустят, как бы к Гретчину в соседи не угодить.