Герои Меча и Магии III. Своенравный Храбрец

– А Роланд? Его освободили?

– От Роланда и о самом Роланде по-прежнему нет вестей…

– Кто тогда останется править Энротом?

– Не могу знать, такую информацию нам не разглашают, но, смею предположить, что им будет точно не юный наследник Николай. Он ещё пока мальчик и не справится с государственными делами.

В моей голове завертелась куча мыслей, переплетаясь друг с другом: мне оставалось меньше чем полмесяца на возвращение за Сильвией, а через три-четыре месяца сюда прибудет флот Катерины; примерно через столько же нападут пираты; как сообщить обо всём этом командующему гарнизоном, чтобы не вызвать сумбур? – В городе остались мои люди, я немедленно вернусь за ними и приведу их в гарнизон, а Вы, прошу, поспешите с отправкой письма Катерине, – последними в мою голову закрались подозрения самого командующего: а не в сговоре ли он с верхушкой эрафийских предателей? Поэтому с доносом пока решил повременить.

– Обязательно отправлю, но, простите, куда Вы так торопитесь? Может, желаете переодеться или пообедать? Зайдите в кузницу, обновите доспехи.

– Пожалуй, Вы правы, где она расположена?

– За амбаром направо и до конца вдоль стены.

– Но от еды воздержусь… не смогу отдохнуть, зная, что мои солдаты продолжают нести службу.

– Ваше право. Возьмёте людей с собой? Ваши солдаты, я так понимаю, останутся дежурить возле пленного?

– Я справлюсь в одиночку, спасибо, быстрее будет.

Он больше не стал задавать мне вопросов и отдал честь, одобрительно посмотрев на меня.

***

Я едва не бежал, спускаясь по лестнице из штаб-квартиры командующего, и поспешил в кузницу.

– Добрый день, сэр! – поприветствовал меня светловолосый кузнец с окладистой бородой, стоя возле разогретой наковальни, и спросил. – Латы, кольчугу?

– Рыцарский панцирь, полный, – уточнил я, а сам размышлял: как я буду расхаживать по пиратским городам в полной амуниции?

– Меч, лук? – он снял грубые, прожженные в нескольких местах варежки, вытер руки об засаленный фартук, плотно сидящий на его круглом, толстом животе, и смотрел на меня большими синими глазами.

– Меч.

– Да, сэр! – услужливо принялся он исполнять и нырнул в подсобку за доменной печью.

У него был голос свойского добряка, несмотря на тяжёлую работу, а глядя на его полноту, барная стойка так и представлялась в качестве его рабочего места, или купеческий развал на базаре.

– Простите, сэр! – с виноватым видом натирал он свой лоб изо всех сил и боялся поднять глаз. – Свободных не осталось…

– Ничего страшного, – успокоил его я.