Ты моя весна

— Ты никогда их не увидишь, не почувствуешь, но они просочатся везде. Они будут прятаться от глаз тех, кто жаждет их искоренить. Так было с Альянсом, так было с остатками Империи, так было и с Сопротивлением.

— Любителей нанести непоправимую пользу, всегда было и будет в избытке, — кивнул Ноа, соглашаясь, — тем более, они находятся зачастую в том возрасте, когда просто неспособны постичь понятие смерти, как своей, так и чужой. И это проблема.

— Тогда мы просто ходим по замкнутому кругу, — старший рыцарь покачал головой.

— Идеи — это песчинки, что грозят вырасти до размеров красных гигантов, и за ними необходимо следить и днём, и ночью. То, что вчера ползало и лебезило, завтра может встать с мечом над нашей головой. Идеи — это искры, упавшие в солому, потому что если они упадут, то только зоркие глаза сумеют заметить пожар среди бела дня, — продекламировал Кайло. Все недоуменно замолчали, уставившись на Верховного Лидера.

— Кайло, ты в философы заделался? — Ноа готов был рассмеяться.

— Это не моя мысль, я всего лишь процитировал какого-то выскочку. Но, тем не менее, он прав. Нам необходимо разместить в каждом секторе своих наблюдателей, чтобы отслеживать настроение масс.

— Где ты возьмешь столько людей? — задохнулся Хакс.

— Подкуплю, запугаю, договорюсь, — Рен пожал плечами. — У каждого есть свои слабости.

— И кто же будет этим заниматься?

— Ты, Армитаж, — Рен наконец-то повернулся к своим собеседникам, и его глаза блестели предвкушением.

— То есть, ты предлагаешь мне променять командный мостик на ложу в Сенате? — медленно произнес генерал. — Откуда такое доверие к моей персоне, Рен?

— Я всегда узнаю, если надумаешь предать меня. Но ты не предашь. Власть тебе дороже собственной шкуры и гордости, а потому я уверен, что отстаивать интересы Первого Ордена сенатор Хакс будет так же фанатично, как командовать армией.

Хакс не успел ничего ответить, даже если и собирался, потому что у него запищал коммуникатор.

— Да, — рявкнул он на невидимого собеседника, пытаясь скрыть растерянность от слов Кайло. Он не знал, стоит ли ему обидеться или чувствовать себя польщенным.