Делайте ваши ставки, господа или Вся жизнь - игра

– А разве не ясно? – отдалось эхом от дряхлых стен.

– Нет, – у меня не было пути назад, я должна была хоть что-то прояснить.

– Я – твой Ангел-Хранитель.

«Вот это неожиданность!»

Шок остудил мою тягу к познаниям. Я безразлично уставилась в пространство.

– Не верю. Я не верю тебе! Слышишь? – на мои покрасневшие глаза навернулись слёзы. – Я просто схожу с ума. Я... я... из-за всего этого...

Пение птиц внезапно стихло. Замер ветер. Вокруг меня сгустились сумерки. Но мне было всё равно.

– Остановись, Николь, – раздался всё тот же глубокий голос. – Не кори себя. Ты просто в очередной раз разочаровалась. Порой люди относятся к окружающим лучше, чем те того заслуживают. Нельзя ожидать от человека того, что он не способен тебе дать. Просто смирись. Ты живёшь, и цени эту хоть и маленькую, но всё же привилегию.

– Да пошёл ты! – взорвалась я. – Тоже мне хранитель! Советчик мудрый нашёлся! Надоело! Хватит с меня ваших жестоких игр и отчаянных попыток оправдать безразличие, окутавшее меня словно паутина, хватит страданий, хватит всем потакать, хватит прогибаться под всех гадов... просто хватит.

Я разрыдалась от отчаяния.

– Николь, – болезненно прошептала тишина, – я здесь, я рядом. Я хочу помочь, спасти тебя.

Я вытерла слёзы, открыла глаза и, тяжело дыша, наблюдала, как посреди комнаты из воздуха понемногу начал материализоваться уже знакомый мне мужской силуэт.

Ангел стоял, скорбно склонив голову. Чем чётче становился образ, тем больше угасало сияние. Он расправил плечи. И вот передо мной стоял, казалось бы, обычный мужчина. Только с единственной странностью: немного пугала повязка похожая на атласную ленту, скрывавшая его глаза.

Всё случилось так быстро, что можно было бы списать на временное помутнение рассудка.

– Николь, – в его голосе звучала такая боль, что мне стало не по себе.

– Что? В чём я виновата на этот раз?

– В происходящем нет твоей вины.

– Так почему тогда...

– Это проклятие твоей семьи. Ты ведь слышала о подобных вещах? – его тихий, размеренный тембр голоса успокаивал. – Ты – в седьмом поколении.

Я вытерла слёзы и уставилась на него воспалёнными глазами:

– И что с того? Лично я ничего плохого не сделала, чтобы меня так наказывали.