У судьбы две руки

Сколько лет‑то прошло? Тринадцать? А будто все было вчера. Потом эта остро́та про пиковую даму обратилась интимной деталью в их с Викой отношениях. Оставляя помадой на зеркале ему записки, она вместо подписи рисовала этот знак. Давно это уже было – ее написанные помадой признания, подшучивания над его именем. А вроде и недавно. Отношения ушли, шутки еще дотянули до того момента, когда для них не осталось повода. А пиковый знак так и остался, оказывается, отпечатком в его сердце. Любовью ли оставленный, обещанием – не в этом суть.

– Герман? – тихо позвал Захар, возвращая его в настоящее.

– М‑м?

– Ты понимаешь, что это значит?

– И понимаю, Захар, и не понимаю. – Герман поскреб уголок буквы ногтем, ожидая соскрести помаду, но символ оказался нанесен чем‑то другим.

– Кровью, гад, нарисовал, – снова угадал его мысли старик и кивнул куда‑то в сторону. – Вон, голубь растерзанный.

– Это не может быть Вика, – глухо ответил Герман не столько на слова старика, сколько своим закипающим болью мыслям.

– И тем не менее… Ты знаешь, что с нею стало.

– Не знаю, лишь предполагаю. Захар, черт тебя подери, это может быть кто угодно! Местные хулиганы.

– Надеюсь, что так.

– Еще что‑то есть или сюрпризы на сегодня закончились? – отрывисто произнес Герман, глядя в сторону, чтобы не встречаться с пронизывающим, как вечерний ветер, взглядом старика.

– Сюрпризы на сегодня закончились, – вздохнул Захар.

– Я к холодам, как и к жаре, привычен, – отмахнулся мужчина. – Но пойдем. Хоть лезть на твою колокольню у меня особого желания нет. Находился уже сегодня по горам.

– Можем посидеть в говорильне.

– Да ладно уж, пойдем. Подумаешь, одним подъемом больше, – усмехнулся Герман и первым направился к входу.

– Чего это тебя в горы понесло?

– Это не меня, а девчонку. На дольмены ей охота было поглядеть.

– А если узнает, ради чего к ней такой интерес, так и вовсе разгневается, – проворчал Захар, поднимаясь за гостем по винтовой лестнице. – Бросил бы ты это дело, Герман. Видишь, какая каша заварилась? А заварится еще гуще. Оно тебе надо?

– Надо, раз до сих пор тут торчу. А теперь, после того что ты мне показал, только убедился в этом.