У судьбы две руки

Ей казалось, что предательство любимого человека и его проступок оставили на ее сердце черную отметину и она еще долго не сможет чувствовать себя в обществе мужчины так просто и естественно.

– Так, значит, ты на экскурсию к дольменам ездила? – полюбопытствовал Евгений, когда Алина принялась разливать по чашкам густо заваренный чай. Они сразу же перешли на «ты», словно были знакомы давно.

– Мне стало тревожно: улицы будто вымерли, ни одного человека, и я уехала в город.

– Сегодня воскресенье, – сказал, наморщив лоб, Евгений.

Причину, почему он не пришел к назначенному месту утром, гость открыл Алине сразу: Евгений трудился ветеринаром в городской клинике, и его вызвали оперировать проглотившую острый предмет собаку. То, что мужчина работает в городе, опровергло встревожившие Алину слова водителя автобуса о том, что жители не выезжают из своего поселения.

– Жаль, что не я свозил тебя на экскурсию. Но ничего, еще, надеюсь, покажу интересные места. Если захочешь.

Алина с улыбкой кивнула. Захочет. Она силилась отогнать от себя неприятную мысль, что симпатия к Евгению возникла так быстро не только потому, что он такой приятный и симпатичный, но еще и потому, что похож на Сашу – внешне, голосом и даже мимикой. Странную штуку играет с ней это сходство: и напоминает о предательстве, но в то же время будто его стирает. Словно ей дан второй шанс прожить несложившиеся отношения по‑другому, так, как она мечтала.

– Что‑то не так? – встревожился мужчина, заметив, как Алина нахмурилась.

– Нет‑нет, все так! Просто… Да, я с удовольствием куда‑нибудь с тобой съезжу. Что тут еще можно посмотреть?

– Красивые бухты, к примеру. Маяк.

Маяк. Он тоже предлагает поездку на маяк. Что ж, с Евгением она бы съездила, его общество ей было куда приятней, чем компания язвительного и самовлюбленного Германа.

– Кстати, знаешь, что с этими дольменами тут не так давно был связан скандал? – спросил Евгений, беря из коробки конфету.

– Нет.

– Понятно. Скандал на самом деле вышел некрасивый. Дольмены – это наше достояние, историческая ценность, гордость. А не так давно объявился некий то ли историк, то ли археолог, а по мне, так самозванец, и заявил, что дольмены наши – фальшивые.

– Как это? – удивилась Алина.