Огонь и Вода

О его семье говорилось и того меньше — старший брат Шарль военный, генерал магических войск, покойная старшая сестра Одиль была замужем за генералом Раймондом Вьевиллем, от этого брака есть сын, Годфруа. Очевидно, тот самый племянник. Готье, как и его брат, не женат и никогда женат не был, о детях ничего не известно, в свете появляется с Вероник Даркур, магом, адвокатом по имущественным вопросам, владелицей некоторого количества акций «Волшебного дома».

А что там по акциям, кстати? Контрольный пакет у Треньяка.

И ещё тридцать с небольшим процентов у других людей, потому что на старте Треньяку не хватило собственных средств, и он привлёк инвесторов.

По большому счёту — ничего особенного, работают, да и всё. Впрочем, завтра посмотрим — собеседование назначено на полдень.

На вокзале Катрин встретил водитель брата Франсуа и привёз в фамильный особняк на улице Сен-Жан. Трёхэтажной громадине было очень много лет — под восемьсот, кажется, и перестраивали дом с тех пор не раз, последние улучшения отец производил год назад.

Дом был просторным и комфортабельным, жить в нём, должно быть, приятно — она тут не жила с того времени, когда училась в академии.

Её комнаты содержались в идеальном порядке — впрочем, здесь иначе не бывает. Франсуа позвонил и передал, что ещё не вернулся домой с заседания парламентского комитета, но к ужину непременно появится.

Он и впрямь вернулся к ужину, причём — с Феликсом, вот не было печали! Впрочем, Катрин было всё равно. С кем хочет, с тем и дружит.

Она обняла брата, поздоровалась с бывшим и села на своё обычное место.

За ужином мужчины говорили о работе того парламентского комитета, в работе которого участвовал Франсуа, и Феликс что-то о том знал. А потом Феликсу позвонили, он извинился и вышел, а брат спросил:

— Катрин, что у вас случилось? Почему Феликс говорит, что ты его глубоко обидела?

— А мне показалось, что это он меня обидел, — усмехнулась Катрин.

— Может быть, ты совершаешь ошибку? Феликс — достойный человек, я знаю его всю жизнь, и у меня нет причин сомневаться в нём.

— Ну так и не сомневайся. И знаешь, я признаю за тобой право дружить с теми, кто тебе нравится, но и ты будь добр признать, что мои отношения с мужчинами не касаются тебя никак.

— Ты моя сестра, они не могут не касаться меня.

— Я отдельный взрослый человек. Старше тебя, между прочим. И если ты хочешь мне добра — не лезь, пожалуйста.

— Катрин, я именно что хочу тебе добра.