Табель первокурсницы

— Но почему Гикар продал инструментариум мне? — не выдержав, нарушила я молчание. — Если он сотрудничал с железноруким?

— А вы, Ивидель, уверены, что сотрудничал? — удивился учитель. — Травник — не сотрудничал, а оружейник —сотрудничал?

— Да, — подумав, кивнула я. — Железнорукий сказал: «Гикар перемудрил».

— Интересно… Жаль, что с оружейника уже не спросишь, — магистр отметил что-то на листке. — Давайте подумаем вместе, зачем вам «продали» инструментариум?

— Возможно, чтобы вы, графиня, передали его кое-кому? — предположила серая.

— Не имею привычки быть на посылках, — я дернула плечом и снова посмотрела на конверт из плотной коричневой бумаги.

— А вы могли и не знать об этом.

— Вспоминайте, Астер, никто не просил вас одолжить  ему коробочку или обменять? — Учитель демонстративно пододвинул письмо на край стола. — Никто не дарил  подарков, после принятия которых вы не смогли бы отказать в пустяковой просьбе?

— Нет, — ответила я и тут же вспомнила — шпага. Шпага из чирийского металла, которая стоит, как небольшое имение.

Но проблема в том, что меня действительно никто ни о чем не просил. — Пусть так, магистр. Пусть, вы правы, но в какой момент все изменилось?

— О чем, вы, Ивидель?

— О том, что сначала мне «продают» инструментариум, а потом всеми силами стараются его забрать. С чего они решили отыграть все назад?

— Возможно, потому, что в дело вмешалась третья сторона, и партию не разыграли до конца? — задумалась Аннабель.

— Третья сторона — это твой слуга-гвардеец и его сообщник, погибший в доме целителей? — задумался учитель.

— А не поздно ли? Мы уже знаем, заражен барон… Когда случился этот перелом? Вспоминайте, Астер, что произошло после того  как вы привезли покупки на остров? Что в вашем поведении могло насторожить заговорщиков?

— Я не знаю, милорд.

— Кто в Акадеимкуме должен был забрать или подменить инъектор? И почему не сделал этого?

— Не знаю! — почти выкрикнула я, и в этот момент тонкие прохладные пальцы Аннабэль Криэ коснулись моего запястья.

Это было не больно и даже не неприятно, если не знать, что именно в этот момент она считывает память, ищет ответы на вопросы. Я искала их вместе с ней. Картинки оживали, мелькали перед глазами размытыми цветными пятнами, словно фотографии, раскрашенные рукой художника. На этот раз жрица была быстра, никакой глубины и четкости, лишь скорость и перетасовка карточек, словно в игральной колоде —лица дам, королей, вольтов... Моментов моей жизни.