Табель первокурсницы

— Это неправильно, — прошептала я, ни к кому конкретно не обращаясь, но Крис меня услышал.

— Забирай свою игрушку, — барон протянул коробочку.

Цилиндрик замер, но мужчина не торопился убирать его, чтобы взять инструментариум.

— Вытяни руку, — на этот раз он ткнул меня своей железкой  в спину.

Я посмотрела на Криса. Рыцарь едва заметно качнул головой.

— Ну, — поторопил железнорукий, и я подняла ладонь.

На краткий миг наши пальцы соприкоснулись, металлическая коробочка упала на руку. Железо все еще хранило чужое тепло.

— И что дальше? — поинтересовался Крис. — Все козыри у тебя…

Он не договорил. Тощий парнишка с красноватым лицом, которого сегодня, наверное, в первый раз коснулась бритва, куда-то очень торопился. Может, к лотку с сырными косичками, а может, к зазывно смотревшей на Криса румяной пышнотелой девушке, желая увлечь ее в хоровод. Может… но сегодня ему не удалось потанцевать.

Выстрела мы не услышали и даже не сразу поняли, что произошло — продолжали сверлить друг друга взглядами. Пробегавший мимо парень нелепо взмахнул руками и упал, будто поскользнулся.

А через секунду раздался всхлип, и по ногам упавшего стала расползаться зеленоватая жижа.

«Живой кокон», так, кажется, называется это заклинание. Я вспомнила подвижную каплю внутри сферы, которую убирал в карман травник. Тогда я не опознала его, наверное, к лучшему. Заклинание решались использовать немногие, в основном потому, что маги и жрицы до сих пор спорили, богопротивно оно или нет.

Подвижная масса укутала ноги парня по колени…

Заклинание выглядело слишком живым, слишком близким к запрещенной магии.

Если бы жрицы могли назвать животное, похожее на комок выловленных из озера водорослей, они бы его запретили. Но они не могли. Это и были всего лишь водоросли, причем сушеные, магия заставляла их разбухать, липнуть, покрывать предметы целиком.

Парень закричал. Скорее от страха, так как кокон не доставляет боли. Жижа дошла до талии. За считаные мгновения она покроет все тело с головы до ног, оставив лишь щелку для дыхания.

Сложный заряд, мне не по силам воссоздать его.

Парень дернул ногами, желая стряхнуть с себя зеленую грязь. «Кокон», в отличие от «сети», не лишает подвижности, человек может даже встать, если справится с темнотой и паникой. Но «кокон» делает кое-что похуже: чтобы поддерживать  иллюзию жизни, водорослям, как и всему остальному, нужна энергия. Ничего не рождается из ничего. «Кокон» пьет силу из всего, с чем соприкасается. И из человека — тоже.