Табель первокурсницы

Оуэн выпустил мою руку и сделал шаг к палатке со сладостями. На несколько минут  белобрысого заслонило многочисленное семейство — мужчина в меховой шапке раздавал отпрыскам леденцы на палочке...

— Крис, — позвала я.

— Стой на месте, — не оборачиваясь, приказал Оуэн.

— А если…

— Стой там! — еще резче повторил рыцарь.

Я знала этот тон, слышала. Именно так отец разговаривал с управляющим после того как тот продал соседу по двойной цене пегую кобылу-трехлетку. Половина денег как раз и осела не в тех карманах.

По-моему, именно этот факт возмущал графа Астера сильнее всего. Это был их последний разговор, после  чего управляющий покинул нас с узелком в руках, возмущением в душе, но на своих двоих, и, как сказал папенька, должен был радоваться хотя бы этому.

Шумное семейство, распределив сладости, отошло к палатке с кренделями, мальчишки засмотрелись на жонглеров на ходулях — те, словно великаны из сказки, гордо вышагивали около купальни.

Крис сделал еще шаг, белобрысый смотрел на коробочку в его руках.

Я заставила себя оставаться на месте. Все выглядело просто. Сейчас Оуэн подойдет, они снова постоят, глядя  друг на друга и скаля зубы, как два дворовых пса, а потом соединят руки в древнем, как Эра, жесте рукопожатия… А может, барон положит коробочку на край каменной клумбы, где летом наверняка растут цветы, железнорукий поступит так же…

Я перебирала варианты и никак не могла остановиться на одном, все они казались мне нереально фальшивыми.

Пусть уж  это случится, пусть милость богинь коснется плеча рыцаря или минует его. Ожидание хуже.

А что потом? Мужчины обменяются «комплиментами» и разойдутся? Что-то я сомневаюсь. Единственное, что их сдерживает  — это коробочки в руках, но после того как каждый получит желаемое… Что будет потом? Железнорукий бросит цилиндрик в толпу, а Линок выстрелит? Я коснулась лежащей в кармане сферы. Пока пустой. Я так и не смогла ничего придумать. Что можно применить в такой толпе? Магических зарядов сотни, а из того десятка, что я могу попробовать воспроизвести, одни — слишком травмирующие, другие — бесполезны, вроде запаха роз или подвижных жемчужин.

Я завертела головой, но меня по-прежнему окружали незнакомые лица: кто-то кричал, кто-то зазывал народ в свою палатку.

Белобрысый оглядывал толпу вместе со мной. В его глазах я видела тревогу. Крис, сжимающийинъектор, почти поравнялся с палаткой…

И вдруг что-то изменилось.