Табель первокурсницы

— Кто-нибудь знает, где находится портовый острог?

— Я знаю, — неожиданно ответил хриплый голос. Стоящий у задней двери Ули обвел рассеянным взглядом лавку и, покачнувшись, ухватился за косяк. Было видно, что пил он с того самого момента, когда мы с Крисом покинули мастерскую.

— Леди, простите меня, но вас слишком сильно ударили по голове, — девушка подала мне две пары сапог, из белой и черной кожи. — Еле ноги унесли, и снова куда-то в ночь собираетесь…

— Мне нужно в портовый острог, — прервала я ее, глядя на мужчину.

— Расскажите, как… Проводите меня. Я заплачу. Втрое! — Мастер продолжал смотреть так же мутно, и я обреченно добавила.  — Сколько скажете. Они забрали Криса, а у него нет времени. Совсем нет! Пожалуйста…

Парень поднял брови и обменялся взглядом с сестрой. Кожевенник отмер, шатаясь, прошел мимо, открыл дверь лавки и вывалился на улицу.

— Берите белые, — коснулась рукава девушка. — Войт отвезет вас на постоялый двор.

В приоткрытую дверь залетали редкие снежинки и тут же, упав на пол, таяли.

Мастер Ули постоял над сугробом, наклонился, зачерпнул пригоршню снега и вытер лицо.

— Войт, запрягай сани, — сказала девушка. — Хоть и недалече, а лучше доехать, не искушать богинь.

Я села обратно на стул, лихорадочно думая, что же делать? Есть ли шанс найти на постоялом дворе извозчика, который согласится отвести девушку ночью в тюрьму? Может быть, но я по-прежнему не могла придумать, что делать дальше. Бродить под стенами, как неприкаянная душа? Девы, дайте ответ!

— Да, запрягай, — сказал возвратившийся в лавку кожевенник.

Взгляд мужчины обрел хоть какое-то подобие нормального. — Я отвезу леди в острог.

— Дядька Ули, — застонал парень.

— Молчать, — прохрипел тот и уже мне скомандовал. — Идем, пока я не передумал.

Я торопливо натянула сапоги, даже не обратив внимания на цвет. Они оказались чуть велики и немного болтались, но сейчас это казалось мелочью. Обулась и бросилась следом за кожевенником в подсобку, очень боясь, что мужчина передумает или упадет на ближайший тюк с обрезками и заснет, забыв, что и кому пообещал.

— Леди, — остановил меня возмущенный крик. Войт выразительно потер большой и указательный пальцы. Я схватила с конторки карандаш, пристроила чековую книжку на угол ближайшей витрины. Девушка, показала мне три пальца, и я тут же выписала вексель на три золотых. Криво, косо, торопливо, так, что зачарованной бумаге потребовалось несколько секунд, чтобы позеленеть и признать подпись подлинной.