Табель первокурсницы

— Так нельзя, — я сделал шаг вперед, и Кимэ угрожающе качнулся. — Он дворянин и имеет право на…

— На защиту главы рода, — жрица едва не мурлыкала. — Мы пошлем вызов его отцу. Насколько я помню, старший барон Оуэн не жалует ни дирижабли, ни поезда. Думаю, он прибудет в Льеж к концу месяца. — Она посмотрела на рисунок чешуи на коже Криса. — И очень расстроится, не застав наследника живым. Обидно, наверное, провести последние дни за решеткой?

— Я тебе потом расскажу, если хорошо попросишь.

— Как был грубияном, так и остался, а ведь можно все решить быстро.

— Нет.

— Крис, — умоляюще протянула я, но он даже не посмотрел  в мою сторону.

— Я сказал — нет. Серая, пойдешь против закона и князя?

— Запереть! — поджала губы жрица.

И они увели его. Чуть шевельнули рапирой у шеи, и Оуэн пошел сам. Не знаю, чего я ждала. Может, прощального взгляда, а может, вмешательства Дев, но ничего не произошло. Деловитые рыцари вслед за серой покинули лавку, не сказав травнику ни слова, лишь хрустевшие под ногами осколки напоминали о произошедшем.

Снаружи послышалось конское ржание.

Мы с травником переглянулись. Никто из нас не знал, что делать дальше. Вернее, не знал он, а я… Поддавшись порыву,  выскочила из лавки и бросилась к черной без окон карете, в которую как раз сажали Криса. Даже не знаю, зачем, просто не могла стоять на месте.

— Не надо, леди Астер, — мягко остановила меня Аннабель, схватив руку.

— Дров? — возмутилась я, вырываясь. — Помешать вам запереть обреченного на смерть человека в остроге — это теперь называется «наломать дров»?

— Подумайте о своей репутации!

Дверь кареты хлопнула, я успела увидеть, как Крис закрыл глаза, откидываясь на спинку сидения. Столько всего было в его позе, столько усталости и… отчаяния.

— Подумайте, кто он, и кто вы?

— Прекратите!

— Не прекращу, потому что вы, леди Астер, похоже, ослепли.

Один серый рыцарь устроился на козлах рядом с кучером, двое вскочили на запятки экипажа, щелкнули вожжи.

— У него были причины, — я проводила взглядом отъехавшую карету. — Раз вы следили за нами, то должны знать, что… у него были причины. — Беспомощно повторила я.

— Конечно, были, — согласилась она. — Это добро делают просто так, а у подлости есть причины.