Табель первокурсницы

Я вздрогнула и замахнулась, желая влепить пощечину, словно кухаркина девка настырному конюху. Но Оуэн легко перехватил мою ладонь.

— Я не позволю ни одной женщине бить себя, — заявил рыцарь. — Запомни это, — и совсем не по-рыцарски оттолкнул мою руку.

Я отпрянула и ударилась спиной о стол, злополучная стопка все-таки упала, книги рассыпались по полу. Я этого не забуду. И ему не позволю. Потому что Ивидель Астер не кухаркина дочка.

— Уходи, — он оглядел пустой зал. — Ты узнала, что хотела.

— А ты нет, — голос дрожал, но я заставила себя говорить.

 — Есть случаи излечения от коросты. На городском рынке Льежа…

— Знаю, уже две ночи там брожу,  даже кошельком с золотом светил, но охотников ударить меня по голове целительской дубинкой так и не нашлось.

— Надо найти излечившихся, — я говорила слишком торопливо, потому что меня снова захлестнуло отчаяние, густо замешанное на стыде. Или стыд, замешанный на отчаянии. И ненависти. Я ненавидела себя за то, что продолжала стоять здесь.

— Искал я этих выздоровевших.

— Оуэн взял со стола инструментариум, снял со спинки стола пальто. — Они неуловимы, как видения Дев. Кто-то слышал, что у его соседа   третья жена четвертого сына совершенно точно излечилась, но, — рыцарь развел руками. — Этих людей невозможно найти.

— Я знаю одного, — я скорее почувствовала, чем увидела, как он замер, как равнодушие сменилось интересом. — Я знаю модистку, у одного из ее соседей излечилась дочь.

— Опять третий знакомый четвертого пекаря?

— Может быть, но ты не в том положении, чтобы разбрасываться даже ничтожными шансами.

— Я поговорю с ней, — он поднял книги и небрежно побросал их на стол.

— Поговоришь с модисткой? — настал мой черед усмехаться. — С какой из десятка? О чем? О шляпках? Или о последней модели корсета? — Я все-таки нашла в себе силы поднять голову и посмотреть в лицо Криса. — Это стоит твоей жизни? Желание отправить меня восвояси? Неужели так трудно принять помощь?

— Почти так же трудно, как тебе посмотреть мне в глаза, — он обернулся и тихо проговорил.

— Идемте, леди Астер. — Я продолжала стоять.  — Забудьте о том, что случилось. Я больше никогда вас не коснусь. Даю слово. — Я выпрямилась, и он устало добавил. — Идемте же. Вы сами предложили помощь.

Модистка равномерно постукивала по столу пальцами, я не отводила взгляда от ее рук, тщетно стараясь вспомнить имя женщины, это внесло бы в разговор нечто личное, что немаловажно, когда просишь об одолжении.