Каменное сердце

Якорем, который их держит. Никто в этом мире ни к чему не прикован цепями. Мы все вольны. И я хотела, чтобы родители были счастливы. Поэтому да. Я их легко отпустила.

Иврос протянул свою большую могучую руку и осторожно подоткнул края плаща и шкуры вокруг собеседницы так, чтобы не оставалось щелей. Это простое проявление заботы не укрылось от женщины. Последним человеком, который подтыкал ей одеяло, была старуха-монахиня в городском лазарете, куда Гвин попала после очередного задания Академии. Адептке стало неуютно.

Любая (даже малая) забота налагала обязательства ответной заботы.

— Я с тобой не согласен, — тихо произнес Иврос.

— Что люди должны желать счастья близким? — Она вскинула бровь.

— Что люди не прикованы, — пояснил оборотень. — Есть узы настолько крепкие, что...

— Что ломают одних и калечат других, — нетерпеливо перебила Гвин. — Да, я в курсе. Вроде твоих отношений с отцом. Но я не признаю никаких уз, кроме тех, что сама для себя выбираю. Уж прости, если мои взгляды твоим противоречат.

— Как практично.

— Иврос усмехнулся, поднимаясь с места.

— Далеко собрался? — встрепенулась адептка.

— Ты же не признаешь никаких уз, кроме тех, что сама для себя выбираешь? — Он обернулся и пояснил прежде, чем она успела вспылить в ответ: — Иду за дровами. И сухим одеялом для тебя.

— Далеко не уходи. — Гвин снова зевнула. — Мы скоро пойдем в гости к твоей матушке. Я уже почти пришла в норму. Сделаем все сегодня. Нужно только успеть до рассвета.

— Расскажешь, что нужно делать? — на всякий случай уточнил он.

— Конечно. — Она уютно свернулась среди шкур.

Когда Иврос вернулся с дровами и одеялом, Гвин уже крепко спала. Поэтому мужчина осторожно накрыл ее толстым шерстяным покрывалом сверху. Он подложил дров в костер и присел на край медвежьей лежанки.

Лицо Гвин казалось безмятежным и спокойным во сне. Но оборотень был уверен, что спит она достаточно чутко. Как и прочих чародеев, наверняка ее сложно застать врасплох. Юная дева с этими невероятными огненными волосами. Хрупкая, на первый взгляд.

Такая, что ни глаз не оторвать, ни ближе не подойти. С топориком вместо меча. С кинжалом вместо зеркальца. С зельями вместо флакона духов. Ее вырастил маг, который в подвале содержал неупокоенных мертвецов. Она училась в одной из этих чародейских школ, о которых всякие ужасы рассказывают. Не боится ни оборотней, ни восставших ведьм. И наверняка еще очень многое может ему поведать. Конечно, если боги будут милостивы, и их задумка увенчается успехом.