Каменное сердце

Принес с собой навязчивый запах соли и водорослей.

Гвинейн попыталась пригладить волосы и привести в порядок платье. Безуспешно. Новый порыв холодного ветра растрепал прическу еще сильнее. И тогда адептка побежала по галерее дальше, к противоположной двери, чтобы поскорее уйти с улицы. Погода явно не располагала для прогулок.

Она вбежала в замок и плотно закрыла за собой дверь, очутившись в длинном коридоре, стены которого украшали многочисленные вышитые картины. Гвин уже бывала здесь и знала, что это за место.

Пейзажи, натюрморты и просто сложные растительные узоры. Аккуратная гладь. Стежок к стежку в одном направлении. Блестящие нити. Оттенки, что подбирались ничуть не хуже, чем иные краски на холсте живописца. Кропотливый труд вкупе с даром, что, несомненно, загубили в этой деревенской глуши.

Гвин гадала, была ли покойная королева настолько талантлива, что могла бы запросто покорить даже Идарис?

Или была неисправимо скучна?

За неспешным разглядыванием работ почившей мастерицы Гвин добрела до крошечного столика в дальнем конце коридора.

На столике стояли свежие цветы в круглой вазе из белого стекла. Свежие. Цветы.

Гвин скрипнула зубами.

Конечно, это были всего лишь розовые астры — пожалуй, единственные нарядные цветы, которые вообще можно раздобыть в это время года. Но. Это были живые цветы. В вазе. В закоулке коридора на одном из верхних этажей. В то время как ей даже в свадебном букете отказали.

Гвин с досадой подняла взор от злосчастных цветов на маленькую золоченую раму над столиком.

В этом месте висела единственная вышивка, которую удостоили чести быть помещенной под тонкое прозрачное стекло.

Неоконченная работа на простом льне. Очертания белого замка, утопающего в поле золотой ржи. И аккуратная надпись чернилами в правом нижнем углу: «29 августа».

— Матушка хотела вышить наш зимний дворец на закате, — раздалось за спиной.

Адептка вздрогнула от неожиданности и обернулась.

— И вам доброго утра, дорогой супруг, — она изобразила на лице радость.

Кевендил наклонился к ней и запечатлел поцелуй на щеке.

Гвин окинула его быстрым взглядом. Судя по наряду и грязи на сапогах он только что вернулся с раннего выезда.

— Уже скорее добрый день, моя леди, — мягко заметил принц. — Сестра сказала, что вы заглядывали в рисовальную комнату...

— Двадцать девятое августа — последний день ее жизни? — перебила его Гвин.