Оборотный Петербург

Не на тебе, так на других куклах натренировались, – Оксана бросила взгляд на зал, – извини, пора. Смотри, Мариночка, попкорном в темноте не подавись.

Оставив однокурсницу открывать рот, словно рыба, выброшенная на сушу, девушка предъявила билет и пошла искать свое место.

– Не называй меня Мариночкой, – запоздало крикнула ей вслед девушка. Разумеется, ее никто не услышал.

Вадим стоял за колонной, слушая разговор. Оборотень и не подозревал, что его девочка может быть такой колючкой. С другой стороны, если бы ему попалась такая штучка, как эта ее однокурсница, он бы просто послал ее далеко, с детальным указанием маршрута, не стесняясь называть вещи своими именами, пусть материться и не хорошо.

Оборотень прошел мимо, словно не замечая, как Маринка окинула его оценивающим взглядом, который постепенно перешел в призывный, а ее парень предупреждающе сжал кулаки.

– Как ты с ними учишься? – Вадим опустился в кресло рядом с Оксаной и обнял ее.

– Не поверишь, но в группе есть и нормальные ребята, – улыбнулась девушка, – только некоторые упрямо считают их ботаниками. Хотя народ веселый. И вечеринки в общежитии устраивают, и в клубы ходят. Только у них денег не много. Ну и в основном это иногородние. Только такие, как Березкина, привыкли от них нос воротить, пока у папы с мамой кошельки от денег не закрываются.

– Мне пора ревновать? – шепнул оборотень, после чего слегка прикусил ушко.

Оксана лишь тихонько засмеялась. Между тем, в зале погас свет, и внимание парочки переместилось на экран.

Юрий остановил машину около подъезда. Ставшего привычным внедорожника пока не наблюдалось, впрочем, он и не ждал сестру дома так рано. Зато грохот музыки от соседей был слышен вовсю. Опер нехорошо усмехнулся и быстрым шагом подошел к подъезду.

– Ой, Юрочка, да что такое деется, – встретила его у лифта соседка. – День и ночь свою шарманку крутят не переставая. Хучь бы людей пожалели.

– Все хорошо, теть Зин, – постарался успокоить старушку Юрий, – сейчас как раз к ним собирался.

– Спасибо, Юрочка, – соседка нырнула в свою квартиру, а опер нахмурился, потом достал телефон и набрал номер своего отделения.

– Саныч, привет. Ага, Синицын. Слушай, организуй мне наряд на мой адрес, только квартирку другую, – он назвал номер. – Уж не знаю, что там твориться, только соседи от жильцов стонут. Ага, а ты думал, чего я не выспавшийся хожу.