Оборотный Петербург

В конце опер сказал, что позвонил отцу и тот скоро приедет. И попросил собрать вещи Оксаны, поскольку больше он сестру с этими женщинами не оставит, и на даче она без него не появится.

– Вы Синицын? – подошел к нему врач, мужчина в кителе и халате поверх.

– Да, – Юрий поднялся. – Я брат, родной.

– А родители есть?

– Есть мать, но она в несколько невменяемом состоянии, – мужчина кивнул в ту сторону, – а отец будет только завтра. С бабушкой лучше вообще разговоров не вести.

– И все же мне хотелось бы поговорить с матерью, – врач развернулся и пошел к женщинам, опер последовал за ним, и, как оказалось, не зря.

Выслушав, что травмы девушки сами по себе не опасны, но последствия удара непредсказуемы, врач назвал необходимые для лечения препараты и их примерную стоимость.

– Но у нас нет таких денег, – вздохнула мать.

– У меня есть, – посмотрел на нее сын. – А завтра прилетит отец.

– Надя, я категорически против того, чтобы лечить нашу девочку на деньги буржуев, – не удержалась бабка. – Пусть мы бедные, но у нас есть гордость! С Оксаночкой ничего страшного не произошло…

– Да-да, – закивала головой мать, не понимая, с кем соглашается.

– Хватит! – рявкнул Юрий. – Антонина Захаровна, ваша внучка лежит в реанимации после падения с трехметровой высоты и удара головой. И еще неизвестно, какими будут последствия. Да любой нормальный родитель по вагонам деньги собирать пойдет, лишь бы ребенка вылечить. А ты о какой-то гордости говоришь.

– Между прочим, при коммунистах все лечение бесплатным было, – попыталась возразить она.

– Вот иди к своим коммунистам, и попроси их помочь. А потом можешь нам с отцом эти деньги вернуть, раз такая гордая. Доктор, я предупреждал, что дамы несколько не адекватны, – заметил он удивленный взгляд врача.

– Вижу, – устало вздохнул тот. – Алена, – к ним подошла медсестра. – Проводи женщин. Все-таки мы военный объект, и им тут делать нечего. А вас, молодой человек, прошу за мной.

Спроси Вадима, кто больше переживал перед поездкой, он бы не сказал.

Да какое любопытство. Вадим поймал себя на том, что с того дня как в первый раз увидел Оксану, почти не вспоминал о бывшей жене. Наваждение прошло. Подумаешь, красавица, фотомодель.